Илония - Яна Ильинская

На следующий день состоялся второй урок. Когда Корн пришел в классную комнату, Атир уже ждал его. Он опять стоял у окна и смотрел вдаль. При появлении учителя, он отошел от окна и сел за свой стол, приготовившись слушать. Корн выбрал темой урока историю битв Торогии. Он рассказывал, пользуясь картой Торогии, и не сводил внимательных глаз с мальчика, продолжая изучать его. Атир ни разу не прервал его, внимательно слушая и изучая карту. Когда Корн закончил, он молча встал и отошел к окну. Как будто никакого урока и не было. Про своего учителя он, кажется, и забыл. Корн, собирал свои вещи, и пользуясь моментом, когда мальчик его не видит, продолжал его изучать.

– Господин Колтин, найдите мне, пожалуйста, книгу, в которой более подробно описана эта битва, - раздался внезапно голос Атира Удивленный Корн посмотрел на Атира, потом на книгу, которую держал в руках. Мальчик прекрасно знал, что она у него в руках. Значит, Атиру было известно, что разговор в этой комнате прослушивается. Корн когда-то убедился, что подслушивание разговоров гостей - любимое занятие короля Оскорта. Король Альтам, похоже, не отличался от предшественника. Корн кивнул, глядя на мальчика, и громко сказал: - Погодит немного, лорд Атир, я сейчас, - и вышел. Атир неслышно прошел за ним. - Кто вы? - спросил требовательно мальчик, остановившись у учителя за спиной. - В каком смысле, лорд Атир? - осторожно спросил пораженный Корн, оборачиваясь к Атиру - Вы не тот, за кого выдаете себя. - Что дало вам основания так считать? - Вы не знаете того, что рассказываете. Вы обманули короля, вы не учитель.

– Да, я не учитель, его величество знает об этом. Меня вынудили обстоятельства.

– Да, я слышал. Возможно, вы хорошо знаете историю, но военную науку - нет. - Атир продолжал требовательно глядеть на него. - То, что вы рассказываете, я уже прочел, вы просто пересказываете мне.

– Наверное, я плохой учитель. По-другому я не умею.

– А зачем вы так пристально рассматриваете меня все время?

Корн поежился от нехороших предчувствий.

– Я преподаю недавно, и не знаю, как вести себя с учениками, особенно королевского рода.

– Вас не назовешь невежливым, вы знаете этикет, умеете обращаться с королями. Этого достаточно, чтобы иметь такта не пялиться на меня. - Голос Атира был резким, в глазах беспокойство. На мгновенье Корну показалось, что в них мелькнул испуг. - Для чего вы приехали сюда? С какой целью?

– Я приехал сюда, - Корн глядел в лицо мальчика и говорил спокойно, разделяя каждое слово, - ради своих детей. Иной цели у меня нет, клянусь в этом.

Атир первым опустил глаза, сник, сразу став меньше ростом, и торопливо вернулся в классную комнату.

– Будьте готовы, - сказал Корн внукам, когда разыскал их в тренировочном зале. - Возможно, придется бежать.

И он рассказал о том, что произошло во время урока.

– Он чего-то боится. Чего, хотел бы я знать, - закончил Корн. - И что он расскажет своему покровителю?

Атир, видимо, ничего не рассказал. Все оставалось по-прежнему. И к Корну он больше не приставал. Молча слушал его рассказ и уходил. Пока однажды Корн прямо во время рассказа не задумался и удивленно не спросил своего ученика.

– Не понимаю, почему Бротф выиграл этот бой, ведь у него не было никаких преимуществ.

Атир насмешливо посмотрел на него.

– Суеверие, господин Колтин, суеверие. Вы не читали книгу его прорицателя. Натван верил своим колдунам. Битва затянулась и продолжилась бы на следующий день, а в этот день Натван не мог вести битву, на этот день ему предсказывали неудачу

– Но ведь он проиграл, это и означало неудачу.

– Зато он остался жив и войско свое не потерял.

– Вы не могли бы, лорд Атир, найти и показать мне источник вашего знания.

– Возможно, я оставил эту книгу не на том стеллаже, где взял. Поэтому, вы, наверное, ее не заметили. Сейчас я попытаюсь ее найти.

Он вышел, но даже и не пытался искать книгу. Он встал у дальнего стеллажа и ожидающе взглянул на учителя.

– Лорд Атир, - задумчиво спросил Корн, подходя к мальчику, - по-моему, вы знаете предмет лучше меня. Зачем вам мои уроки?

– Вам не все равно? Вам нужны деньги, вам платят, вот и учите.

– Мне не все равно, по какой такой прихоти вы не рассказываете всего своему дяде, и чем это может кончиться для нас, когда прихоть ваша кончится.

– Мне пойти рассказать? - резко спросил Атир

Корн вздохнул.

– Нет, - опустил он глаза, - нет, лорд Атир, пусть все продолжится, как есть.

– Опять ради ваших сыновей? И вы готовы унизиться ради них? - Атир презрительно скривил рот.

– Да, так. - Корн спокойно посмотрел на мальчика

– Это же недостойно человека вашего происхождения. И вы… как они относятся к вашему унижению? Как они могут принимать то, что их отец унижается при них, даже если и ради них?

– Если им понадобиться унизиться ради меня, они сделают это. Ради меня и ради друг друга. Подумаешь, склонить голову. Это не бесчестие и не предательство.

– Но достоинство человека, дворянина?!

Прищурив глаза, Корн спросил:

– Я не терял своего достоинства, пытаясь всеми силами дать вам то, что ожидает от меня король Альтам. А вот вы, лорд Атир, преследуете какие-то свои цели, соглашаясь принимать от меня то, чего я вам дать не могу. Кто же из нас теряет свое достоинство?

Впервые на лице мальчика проступили какие-то краски. Он смутился и покраснел. Потом произнес с трудом:

– Я хочу, чтобы Ксент остался. И Линт.

И после этого стремительно вернулся в класс.

– Это он, - вечером, после тренировки, на террасе замка сказал Корн. Братья взволновано переглянулись. - Я чувствую, что это он, но у меня нет доказательств. И я не знаю что делать. Я боюсь сказать ему правду. Как воспитал его Альтам? Кого он из него сделал? Как он примет известие о себе? Стенли, ты больше всех с ним общаешься, что ты думаешь о нем?

Стенли ответил не задумываясь.

– Он не заносчив, не горд, не спесив. Когда я в очередной раз сдаюсь, - в этом месте Стенли виновато улыбнулся, - он всегда первым подает руку. С Кадуком держится почтительно, кстати, со слугами тоже. И… он несчастен. - На вопрошающе поднятую бровь деда, Стенли пояснил, - он хочет поговорить со мной, но осмеливается сказать только несколько слов о самом бое. Потом хочет сказать что-то еще, но одергивает себя, с трудом одергивает, и уходит.

– Тарлин, а ты что можешь сказать?

– Ничего. Когда я жду Стенли, он подходит и тоже смотрит. Иногда он говорит, что мне надо улучшить в своей технике, чтобы у меня получалось. У него это выходит понятней, чем у Кадука. Но когда я говорю что-то в ответ, он замолкает и уходит.