Заложники удачи - Иэн Сент-Джеймс

– Не думаю, что за эти пять недель он хоть разок поспал.

Герберт усмехнулся:

– Кому нужно спать? Вот что мы обычно говорили в старые добрые дни. Тем более, осталось уже немного, правда? Все произойдет сегодня вечером. – Он поглядел на нее в зеркало. – Так кого же мы встречаем сегодня утром? Наверняка какую-нибудь важную персону.

Она знала, что он имел в виду. За две недели он возил людей из аэропорта в «Палому Бланку» и обратно, и она редко сопровождала его. Она заколебалась:

– По правде говоря, это адвокат моего отца, но я не хочу, чтобы Тодди узнал об этом до вечера. Это сюрприз.

– А-а.

В его голосе послышались непроизнесенные вопросы, и она почувствовала себя неловко.

– Я заказала ему номер в отеле в Пагьере, поэтому мы отвезем его туда из аэропорта. Хорошо? И я еще хочу, чтобы ты заехал за ним и отвез его на концерт.

– Ты – босс, – усмехнулся он. – А ты знаешь, я несколько раз видел твоего отца. То и дело отвозил его в Хитроу. Он был занятным стариком. Ему бы все это понравилось. Это как раз то, что он любил. – Он бросил на нее быстрый взгляд. – Он бы до ужаса гордился тобой.

Катрина открыла было рот, чтобы ответить – сказать, что она сильно изменилась и теперь может понять, что заставляло ее отца суетиться, что он бы ей, может быть, сейчас даже понравился, но, прежде чем она успела сказать все это, Герберт перебил ее.

– Ух ты, черт! Погляди-ка!

Навстречу им, по противоположному ряду дороги надвигалась армия частников – такси и других машин, и все они ехали от аэропорта.

– Вчера был просто бедлам, – сказал Герберт, взглянув на длиннющую очередь. – Но это покрывает все. Бог мой! Кажется, весь мир и еще полмира приехали на этот концерт.

– Браво! – кричали люди, изо всех сил размахивая своими программками. – Браво, бис!

Аплодируя в унисон, четыре тысячи человек поднялись с мест, и звук разнесся по освещенным горным склонам.

На сцене стоял Барзини, капли пота блестели у него на лбу. Он представил тех, кто пел в хоре, и вывел их на середину сцены, под огни рампы.

Толпа зааплодировала еще яростней, чем прежде, то сжимая, то разжимая ладони, и стоял такой шум, что он громом отдавался в ушах, и люди, стоящие рядом, не слышали друг друга.

В своей студии Майк Томпсон включал третью камеру.

Крики стали еще громче и наконец перешли в неистовый рев. Все зрители как один повскакивали со своих мест и кричали:

– Браво! Бис!

Константин Леопарди, дирижер, повернулся на своем подиуме перед оркестром, поклонился публике, а над его головой тем временем звучал рокот восторга. Как и у Барзини, его улыбающееся лицо блестело от пота.

От криков восторга, казалось, раскалывается ночное небо и дрожат сосны, и пальмы, и миндальные деревья на горных склонах.

В ответ на взмах дирижерской палочки Леопарди, все музыканты тоже поднялись со своих мест.

В студии, со взглядом, по-прежнему прикованным к экранам, Томпсон махнул своему первому помощнику:

– Как там, в гавани?

– Хэнк прибыл. Он говорит, они готовы.

– Через шесть минут – фейерверк.

В гавани, еще не отдышавшись от пробежки в сотню ярдов, Хэнк расположился возле яхт-клуба, рядом с командой съемщиков, и глядел на стройные ряды яхт. Каждая яхта была освещена, а вдалеке еще виднелись другие корабли.

Сотни и сотни судов, океанских яхт, моторных лодок с экипажами на борту ждали его сигнала.

Он услышал, как позади него рев толпы смолк на секунду, а потом снова раздался взволнованный шум.

Он взглянул на оборудование для фейерверка и почувствовал прилив гордости, не только за себя, но и за всех – Тодда, Катрину, Шарли, Дона Антонио. Их работа и работа еще многих людей создала «Палому Бланку», а реальность превзошла все его невероятные мечты.

Вдруг шум, исходивший от публики, перекрылся звуком фанфар. Золотые нотки замерцали в ночном воздухе, и оркестр заиграл вступительные акты к арии Тореадора из «Кармен». Толпа зашумела, но шум смолкал, когда оркестр начинал играть снова, и всех захватил ритм прекрасной музыки Бизе.

Хэнк чувствовал такой же триумф, как и все остальные. И еще он чувствовал волнение. Повернувшись, он увидел рядом зеленые глаза Шарли. Он улыбнулся.

– Правда, это великолепно?

– Просто фантастика! Все! И Барзини, и общая атмосфера, никогда еще не было такого вечера! – Она подхватила его под локоть и повела к яхт-клубу, прикрыв дверь, чтобы шум был не так слышен.

– Я должен быть там, снаружи, – возражал он.

– Через минуту пойдешь, – сказала она, обняв его рукой за шею и притянув его губы к своим.

– Эй? – выдохнул он, когда она отпустила его. – А это зачем?

– Не могу придумать правильные слова, – рассмеялась она. – Даже миллион спасибо звучит глупо и банально, когда и без всяких «спасибо» это миллион… я имею в виду… – Вздохнув, она озадаченно покачала головой. – О Бог мой! Ты видишь? Кто знает, что именно я имею в виду? Я, и не могу найти слов? Я бы в это не поверила. Я, ты ведь знаешь, никогда за словом в карман не лезу.

– Да ладно тебе, – рассмеялся он, наконец поняв, что она хотела сказать. Как только была заключена сделка, они решили, чтобы Шарли взяла миллион от их прибыли…

– Да что значит – ладно? – переспросила Шарли. – Как я могу? Я еще никак в себя не приду! – воскликнула она, схватив его за руки. – Нет, серьезно, это так благородно, не знаю, как сказать…

– А вот тебе и не надо было этого знать до нашего празднования.

– Катрина мне сказала это перед концертом. Она не могла больше держать это в секрете. Я пыталась найти тебя раньше… – Она переглотнула и посмотрела на него сияющими глазами. – И вот, я наконец решила, и что же я вижу? Ты какой-то грустный.

– Я?

– Да, ты. Ты смотрел на гавань таким печальным взглядом.

– Вовсе нет, – отрицал он, качнув головой.

– Ну, не морочь мне голову. Что случилось? Может быть, я смогу помочь, одолжу тебе немного денег?

Он рассмеялся и обнял ее.

– Я просто прощался, наверное, – сказал он. – Я продал вчера Максу «Воронье гнездо». Ты знала об этом?

– Нет! Никто не сказал мне об этом. Но, Хэнк, почему?

Он неопределенно пожал плечами.

– Не знаю. Думаю, четырнадцать лет – уже достаточно. Майорка была для меня хорошим местом, но теперь она такой уже не будет.

– Ты уезжаешь?

Он кивнул.

– Думаю, да.

– И куда же ты поедешь? Обратно в Штаты?

Он покачал головой.

– В этом нет смысла. То место, где я вырос, больше не существует. – Он улыбнулся. – Я думаю, я куплю себе другую яхту и погляжу, что можно будет сделать. Один парень говорил мне о замечательном месте в Сейшеллах. Он сказал, что, может быть, продаст его.

Вдруг она поняла.