Темпус - Дмитрий Шмелев

Разрядив часть "подарочков" для незваных гостей, я направился наверх. По пути, правда, чуть не упал — споткнулся о разбросанные мышеловки. Надо бы их убрать, что ли… А то вон и капкан рядом лежит — угодишь в него случайно, и прощай рука. Или нога. Ладно, потом — обязательно. А сейчас — надо проверить мою драгоценность.

Шпинель, найденная в тайнике гоблина, все так же красиво переливалась. Хорошо, что перепрятал ее перед "рыбалкой". Осталось лишь найти ювелира…

Заметно оскудевшие запасы продуктов явно подсказывали: гоблин все-таки приходил, причем не один раз. Почти все открытые полки были подъедены. Чудненько! Надеюсь, он еще не отчаялся и навесит мое жилище сегодня. А то опять уползу в коридоры… Уползу… Тлять!

И как только раньше это в голову не пришло! Дварфы! Глупые дварфы и их чертова ширина плеч. Неудивительно, что они о племени нагов не знали: слишком разные способы передвижения. Намечающуюся завтра экспедицию можно спокойно отменять: бородачи никак не пролезут по тем узким лазам. Если уж даже мне иногда было тесно, то что об этих шкафах говорить…

Хотя-а… Я невольно захихикал, представив Ворга, застрявшего аки Винни-Пух в норе кролика и грязно ругающегося на весь свет. Это же какой простор для подколок! Про содомию особенно — подойти, погладить по заднице и, затаив дыхание, наслаждаться результатом. Думаю, услышанных оборотов хватит на целую книгу! Но все же…

Одному ползать по долбанным коридорам катастрофически не хотелось, тащить за собой дварфов, способных намертво закупорить проход — тем более. Как быть? Плюхнувшись на кровать и заведя руки за голову, я принялся размышлять. Интересно, тут есть зелье уменьшения роста? Или же проявить деспотичность, и заставить их рыть широкий тоннель? Или плюнуть на все, и полезть одному? Мои рассуждения прервал раздавшийся снизу шорох. Неужели гоблин пришел? Рано он что-то…

Лениво поднявшись, я крадучись спустился на первый этаж. Да, так и есть — зеленокожий, нервно крутя головой, заглядывал в комнаты. Маленькое сердечко билось в волнении, выдавая нервозность хозяина.

Поддавшись инстинкту, я невольно прикрыл глаза. Рядом, совсем рядом. Жертва. Добыча. Пища. И сердце — пока еще бьющееся. Тук-тук…

Окружающее пространство смазалось, окрашиваясь в бордовые тона. Темно-красный и черный — всего лишь два цвета. Тук-тук…

Одиночные нити, канаты переплетений, целые стены из них! Миллиарды полос, похожих на струящийся водопад. Сверху вниз, по прямой, минуя любые преграды… Весь мир, состоящий из линий. Черных, красных, и их помесей. И волны, проходящие через все это. Волны, подобные кругам на воде. Волны от источника звука. Тук-тук …

Едва не дрожа от радостного предвкушения, я плавно шагнул вперед. Теневая походка — тогда, когда ступни едва касаются пола. Тихая, быстрая, смертоносная. Десять метров до цели… Пять… Ноль… И ощущение всемогущества.

ТУК-ТУК!

— Бр-р! — встряхнул я головой, выходя из транса. Вот это накрыло! И ведь чувствую — это еще лишь начало. Всего лишь малая толика, жалкий оттенок того, что способен испытывать дроу. Разве недавно прозревший слепой, еще толком не увидевший мир, может судить о нем по его части? Так же и здесь…

Странно, что это проклюнулось лишь сейчас. При охоте на нагов подобное могло пригодиться…

Гоблин, повиснув в моей руке, испуганно затих, прижав уши. Забавно. Даже верещать перестал. Как кот, поднятый за шкирку. Взглядом старается не встречаться — видимо, на лице еще читается жажда убийства. Так. Смежить веки. Выдохнуть. Успокоиться. Во-от, вот та-ак… Фуф. Отпустило. Теперь можно и пообщаться. Хватило небольшого встряхивания, чтобы зеленокожий заговорил.

— Свопл ждал! — с фанатичным блеском в блесках глазах, протараторил он. — Хозяин вернулся!

Попка хороший, ага. Что-то подсказывает, что подобное рабство в подземье далеко не в новинку — прямо генной памятью чую! От дроу тут же пришла волна согласия и солидарности, а затем мыслеобраз двойственной связи: господина и подчиненного. Кажется, остроухие без зазрения совести пользуются помощью маленького народа, взяв в рабство целую расу. Нехило!

— Непослушание — смерть. Подчинение — радость, награда. - добавил носитель.

Невольно представилась картина дварфийской попойки, да Ворга, заплетающимся языком пытающегося втолковать собутыльникам:

— Хароший парень Темпус, только к кровавой резне тяготеет… И порабощенью наций. Но пар-рень — х-хроший!

Невольно захихикав, я бережно поставил гоблина на пол. Тот, оценив барственный жест, благодарно кивнул. Мог ведь и просто отпустить, уронив как кулек!

— И что мне с тобой с тобой делать?

Гоблин лишь жалобно посмотрел снизу вверх, да сощурился, словно извиняясь. Мол, вам виднее, куда мою тушку пристроить. Хм-м. А почему бы и нет?

— Сейчас — кушать и спать. Завтра — идти со мной, помогать. Не убегать, слушаться. Понял?

Истовое кивание в ответ.

Во время трапезы Свопл старался отсвечивать как можно меньше — не знал, как я отреагирую на его своевольство. Пришлось сделать вид, что надкусанностей на продуктах не замечаю — за это получил еще один благодарственный кивок.

Диван было решено не пачкать — для ночлега зеленокожему было выделено место на коврике у двери. Жестоко, скажете вы? Ничуть! Наоборот, спасаю его слабую психику. Существу, привыкшему ночевать в норах, или же на земле, нельзя предлагать спать на кровати. Не поймет — слишком уж резкая смена образа жизни. Чревато истерикой, когнитивным диссонансом и выработке негативной реакции. Тут надо действовать плавно и постепенно: сначала на коврике, затем — на подстилке, потом на простой лавке, лавке с матрасом, подушкой… И только после всего этого на диване или кровати. Чтобы превращение "в люди" воспринималось как благо, а не моя непонятная прихоть, чуждая повседневным привычкам.

Поведение гоблина можно было описать всего лишь одной фразой: и хочется и колется. При любых звуках моего голоса Свопл застывал в неподвижности, едва ли не дрожа от наплыва эмоций. С одной стороны — страх быть наказанным или неверно исполнить приказ, с другой — желание услужить и благодарность (за то, что его возвысили до ранга слуги, да не относятся как к дикому зверю). Что-то этакое, с уклоном в мазохизм. Как ломка у наркомана — и тяга и боязнь одновременно. А к командам относится так вообще, как монах, услышавший глас пророка — чуть ли не со священным пиететом.

То же место на коврике было воспринято с радостным писком — видимо после холодной земли это и впрямь было шикарно. Свернувшись клубочком, Свопл моментально затих и засопел в обе дырки. Чем не домашний питомец? Всегда кота хотел, да работа мешала. Теперь, видимо, это затаенное желание вышло наружу. С умилением понаблюдав немного за гоблином, я отправился спать. Одним сторонником в этом мире у меня стало больше. И завтра… он мне поможет.