Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

Где-то совсем рядом Она почувствовала врагов своего Господина — вдали поблёскивали огни постовых шатров, но Она должна была исполнять волю Господина, посему, то плывя, то ползя, направилась дальше. Она должна была убивать лишь тех, кто встанет прямо перед Нею и закроет Цель. Если Она ослушается приказа, Господин вернёт Ее в небытие, но Ей хотелось чувствовать вкус ветра, живой крови и слышать, как под Ее прикосновением затихает живое сердце. Затихающий после беспрерывного бега стук сердца — могла ли Она найти звук прекраснее?.. Стук сердец, этот пустой грохот, — Она не выносила его. Здесь же все ветра были пронизаны отвратительным стуком живых сердец. Тень любила тишину, из которой вышла, в которой существовала и в которую мечтала погрузиться каждый раз, как только возвращалась сюда. Господин обещал подарить своему Слуге столько живых сердец, сколько только можно, и тогда его Слуга будет останавливать их бег, одного за другим. Если исполнит то, что нужно Господину.

У Нее у самой когда-то было своё сердце, и Она остановила его сама. С тех пор ни в чем ином не видела Тень удовольствия — останавливать сердца, отнимать их голоса, запрещать им петь, погружать все в вечное безмолвие и самой погружаться в забвение.

Вокруг быстрокрылыми птицами распускались и танцевали верные вихри.

Вскоре они ласково завертелись вокруг своего хозяина, проникли под его черный саван и объяли его бестелесным шёпотом:

«Карнеолас».

Мрак некоторое время стоял неподвижно, будто прислушиваясь, после вновь невозмутимо двинулся дальше, на восток, туда, где теплились древние легенды, где билось ненавистное сердце Архея, к тем, кто ещё заставлял это сердце биться. Мрак шевельнул сгустком тьмы, напоминавшим руку, будто уже представлял, как сжимает это сердце и навсегда лишает его голоса. Ему хотелось поскорее утолить эту жажду.

А за его спиной осталась зияющая пасть Иркаллы, мёртвая и слепая, ненасытная и лютая.

Кунабула ждала от своего слуги хороших вестей.

Ишмерай медленно открыла глаза, ещё не понимая, где находится. Яркое солнце заливало спальню и пронзало полог, заставляя его сиять. Ей снилось, что она идёт рядом с существом, укрытым тьмой. Оно не переставало шептать зловещие слова на неизвестном языке.

«Нет, этого не может быть… — подумала девушка, зарывшись во множество мягких подушек. — Этот сон прислала мне не Провидица. Он не может быть правдой. Вздор!» — Ишмерай нервно усмехнулась. Во сне она почувствовала сильный страх, и он нисколько не ослабил своих пут даже спустя несколько минут после пробуждения.

Она не знала, что видела и что могло сделать ей это существо, но если оно, покрытое тьмой, выходило из недр Иркаллы, ничего хорошего от него ждать не приходилось.

«Я боялась тьмы лишь в детстве, — отмахнулась Ишмерай, поднявшись. — Сейчас этим меня не остановить!»

Повеселев, она распахнула полог и окунулась в ярчайшее сияние погожего утра.

— Ты ещё не одета! — возмущённо воскликнула Атанаис, войдя в спальню сестры.

— А ты в полном обмундировании, как я посмотрю… — буркнула Ишмерай, слегка прищурено оглядев старшую сестру: та была нарядно одета, а в руке держала маленькую бархатную сумочку.

— Разумеется. Ты забыла? — госпожа Кицвилан уговорила матушку поехать в Кеос за нарядами. Скоро бал!

Ишмерай вздохнула, вновь улеглась на кровать и пробурчала:

— Едва ли я пойду на бал.

— Поговори мне еще! Там будет весело. Неужто ты упустишь возможность потанцевать с привлекательными мужчинами и позлить принца? Уверена, несмотря на вашу размолвку, он тотчас спустится к тебе со своего престола, возьмёт за руку и закружит в танце. Вся эта история с предложением до того неудобна, что вам стоит все обсудить. С глазу на глаз.

— Едва ли это что-то изменит… — пробормотала Ишмерай, мечтая, как в переполненном людьми зале Марк подходит к ней, улыбаясь ей своей слегка озорной улыбкой, берет за руки, выводит танцевать, и они кружатся по всему залу и видят только друг друга… она в свадебном наряде, он во всем светлом, повсюду цветы, Карнеолас празднует свадьбу принца, лицо которого сияет только для неё…

Ишмерай негодующе отбросила эти мечты с раздражённым бормотанием: «Слишком хорошо для правды…»

Несмотря на то, что почти все наряды шились на заказ, и были готовы, герцогиня все же решила пройтись по особой улочке в Кеосе, где в ряд собрались самые чудесные лавки с тканями, ювелирными изделиями и другими приятными для дамского глаза товарами.

Герцогиня, госпожа Кицвилан, Сагрия, Атанаис, Ишмерай и Гаспар дружно сели в крытый экипаж и покатили в центр города. Последний старательно воротил нос от столь радовавшегося безделушкам женского общества, но перспектива стать объектом всеобщего женского внимания кружила ему голову, ибо ему предстояло танцевать на балу со своей белокурой кузиной. Он должен встретить её во всеоружии своего парадного костюма.

Лорен и Акил умчались в Тиру еще прошлым вечером. Там они должны были встретить короля Нодрима и его сестру, которая, должно быть, уже сходила с ума от тревог за сына и мужа.

В большинстве своём щебетали госпожа Кицвилан, а Атанаис, щадя мрачное настроение матери, старалась отвечать Реции, чтобы та не приставала к герцогине. Акме улыбалась бледно, через силу и невыносимо печально разглядывала своих детей. Порою она встречалась с глубоким взглядом Ишмерай, на изумление притихшей, ни с кем не переругивавшейся.

Девушка безразлично разглядывала сверкающие драгоценности, размышляя о том, что могло понадобиться ей в пути. Поменьше нарядов, побольше удобной одежды и обуви. Атанаис и госпожа Кицвилан с горящими глазами прилипли к ювелиру, герцогиня стояла в углу и пустыми глазами глядела куда-то в сторону. Две её дочери уходили в долгое посольство в неизведанные края. Драгоценности её не интересовали.

— Ишмерай! — позвал Гаспар с усмешкой, что-то с интересом разглядывая на застекленном прилавке.

Ишмерай поглядела на прилавок, и брови ее изумлённо поднялись: здесь красовались ножи и кинжалы, серебряные и золотые рукояти которых были инкрустированы и изумрудами, и сапфирами, и рубинами. Все они ярко сияли в свете лампад и горделиво переливались, будто переговаривались.

Подошедшая Сагрия пожала плечами и равнодушно произнесла:

— Годятся лишь для ритуалов и подмостков театров. Тяжелее обычных, — добавила вполголоса: — Не думаю, что их красота пригодится нам в пути.

— Ты все же решила пойти? — вздохнула