Седой - Евгений Эс

По дороге к выходу из солнечной башни Крон неожиданно вспомнил:

— Кстати, а что там магистр спрашивал насчет барона? Где был барон?

— В спальне у баронессы, — угрюмо ответил Сомов.

— Ну да. Я так и понял, — хохотнул сыщик.

Начальник тайной стражи Останда герцог Крон Гросс всегда продумывал все свои предстоящие действия досконально, скрупулезно, вплоть до мельчайших деталей, никогда не совершал ошибок и очень этим гордился. Но в этот раз, впервые в своей безупречной карьере, он где-то просчитался. Ровно через год, день в день, данная сегодня клятва верности действовать перестала.

Глава 7

Золотая клетка

Сомов сорвал пломбы с опечатанной двери дома, натаскал из подвала дров для камина и убрал беспорядок в комнате оставленный обыском. В зеркале осмотрел свое левое плечо, на котором уже проявилась новая татуировка — глаз, вписанный в шестиугольную звезду, а под ним вертикально написанное имя повелителя.

— Поздравляю, — мрачно сказал Виктор своему отражению, — поменял шило на мыло.

Он растопил камин и устроился возле него в кресле, отрешенно глядя как пляшут кривые языки пламени. Временами он наклонялся, подбрасывал полено-другое или лениво ворошил угли кочергой и опять погружался в тяжелые раздумья. Он должен был ощущать злость по отношению к герцогу, но вместо этого испытывал только досаду и невольное уважение к сильному и опытному сопернику. Магическая клятва не позволяла разозлиться на своего властелина, и поэтому Виктор злился на самого себя. После нескольких часов нелегких размышлений он взял со стола пачку бумаги и начал набрасывать варианты своих дальнейших действий в письменном виде. Писал, перечитывал, правил, перечеркивал, комкал листы, рвал их в клочья и раз за разом отправлял в огонь. За ночь он извел кучу бумаги, а первоначальное заглавие «План» вскоре изменил на «Бизнес-план», потом на «Бизнес-план императора», а когда в окне забрезжил рассвет, Сомов пересел за стол и вывел на чистом листе окончательное название — «Бизнес-план императора Осаны». На другом листе он стремительным почерком набросал столбиком десять пунктов. Это был еще далеко не сам план, это были только основные тезисы, которые со временем должны были наполниться содержанием и обрасти деталями, но это уже был путь, пор которому можно и нужно было двигаться. Виктор вложил листы в новую кожаную папку, завязал тесемки и убрал в ящик стола. Только после этого он перебрался на кровать и с довольной улыбкой крепко уснул.

Днем Сомов первым делом нанес визит Авику Лакису, которого застал в компании молодых людей с длинными немытыми волосами. Компания товарищей сидела вокруг журнального столика с раскрытыми брошюрами, которые они поспешно и несколько запоздало попрятали кто в карманы, а кто под полы одежды. Хозяин дома несколько смутился, стал выпроваживать патлатых друзей и те, недобро зыркая в сторону визитера, в лучших английских традициях, ушли не прощаясь. Оставшись вдвоем, Сомов вкратце поведал Лакису о своих злоключениях, а потом в свою очередь попросил лекаря рассказать все, что он знает о клятве верности и обо всех тонкостях этой магической зависимости. Подтвердилось, что навредить властелину ни прямо, ни косвенно было невозможно, как нельзя было и ослушаться его приказов. В остальном же клятва верности практически никак не сказывалась на человеке, и можно было спокойно жить обычной нормальной жизнью, если в нее не вмешивался повелитель. Беда Сомова заключалось именно в том, что ему попался чересчур деятельный повелитель, который ждал от него слишком много свершений и спокойной жизни не обещал. Прощаясь с лекарем, Виктор не удержался от совета:

— Завязывай ты с этим кружком коллективного чтения, Авик. Поверь мне, друг, это не тот путь, который ведет к добру. Я это знаю точно.

Ближе к вечеру ноги сами принесли Сомова в таверну «Трюм», где по-прежнему звучала такая родная земная музыка, и было полным-полно народа. Приятно было видеть, что за время его отсутствия здесь ничего не изменилось. Когда Виктор с блаженной улыбкой неторопливо шел по залу его седую шевелюру не могли не заметить. Отовсюду стали слышаться возгласы «Элвис», таверна зашумела, музыканты на сцене вдруг заиграли нестройно, а затем прекратили игру и всем составом, роняя инструменты, бросились навстречу Сомову. Они облепили его со всех сторон, улыбались, обнимали и говорили что-то неразборчивое все одновременно. На руках у Виктора с двух сторон повисли Сула и дочь Обоста, периодически целую его в обе щеки. Вперед с трудом протиснулся скрипач и принялся радостно докладывать о состоянии дел, но Сомов не слушая лишь добродушно отмахнулся.

— Потом, старик, потом, я же вижу что у вас все хорошо.

Ликующая молодежь толкалась вторым рядом, сжимая теплое кольцо объятий, но, не решаясь на излишнюю фамильярность. У Крапалика на глазах выступили слезы. Виктор ободряюще улыбнулся и взъерошил ему волосы:

— Не реви, герой Симадтулаинос, мы еще победим дракона!

Из кухни стала выглядывать прислуга, набежали гарсоны, а вдалеке мелькнуло красное лицо Рука Карса, не решающегося подойти ближе. Шум в зале нарастал, и вдруг раздались аплодисменты. Сначала одиночные и редкие, а затем все больше и больше и наконец, зааплодировала вся таверна. Растроганный Сомов не мог поверить своим глазам, что его с такой любовью приветствует публика. У него неожиданно запершило в горле, и он смущенно замахал руками, призывая всех успокоится. Теперь он не мог уйти просто так и поднялся на сцену.

— Спасибо друзья за столь душевный прием. Слухи расходятся быстро и, наверное, многие из вас знают, почему я отсутствовал и где провел некоторое время.

Виктор грустно усмехнулся, а зал взорвался шумом и криками поддержки. Тайную стражу в Маркатане недолюбливали. Сомов дождался тишины и объявил:

— В это трудно поверить, но я вернулся домой. Об этом и будет моя песня.

Он взял в руки гитару, заботливо поданную Кропаликом и, глядя в доброжелательные участливые лица начал в тональности ля-минор, переводя песню прямо на ходу:

Я шел к себе домой,Я шел по мокрым лужам…

И слушатели впервые в жизни отлично поняли песню без начала, без конца, а местами и без рифмы.

После выступления Виктор еще несколько провел часов в репетиционной, слушая новости со всех сторон, а потом у него состоялся неловкий разговор с хозяином таверны. Сомов не держал зла на Карса за то, что тот не предупредил его о визите начальника тайной стражи. В той ситуации ни Рук, ни Виктор уже ничего не могли изменить, но хозяин таверны все равно чувствовал себя виноватым, шел пятнами и постоянно вскакивал при разговоре. Сомов обсудил рабочие моменты и, не задерживаясь, покинул кабинет, вежливо отказавшись от коллекционного вина, чем окончательно расстроил Карса. Выйдя из таверны, Виктор не успел отойти от нее и пары шагов, как из-за его спины ловко вынырнул Хлыст.