Седой - Евгений Эс

— Мягко стелете, — недоверчиво сказал Сомов, — А как же мое незакрытое дело?

— Ах, дело, — улыбнулся герцог, и на столе появилась пухлая картонная папка перевязанная тесемками, — Это дело пойдет в архив, как нераскрытое и прекращенное в связи с истечением сроков дознания. Согласись, Вик, что это необыкновенно щедрый подарок от твоего покровителя. И подарок далеко не последний. У меня есть еще пара занимательных документов, которые будут тебе интересны.

Герцог открыл кожаную папку, где у него хранились бумаги, протянул их Сомову и одновременно нажал кнопку вызова.

— Пригласите представителя из торгового управления, — приказал он показавшемуся в дверях сержанту.

А Сомов не веря своим глазам, читал первый документ. Это была купчая на него, где аккуратным почерком Эргиса Преана была сделана запись, в которой говорилось, что он дарит своему рабу свободу. Вторая бумага оказалась официальным документом — личной грамотой на имя Виктора Сангина гражданина города Маркатана.

В кабинете появился сонный чиновник, ознакомился с купчей, попросил Сомова снять рубашку, приложил к его плечу магический амулет, сделал соответствующую запись в учетной книге и, завершив положенные процедуры, удалился. Виктор недоверчиво погладил ладонью плечо, на котором не осталось и следа от рабского клейма, которое он носил больше трех лет. Отныне он не раб, а свободный гражданин Останда. Изменение социального статуса произошло внезапно быстро и просто.

Наблюдая за ним, начальник тайной стражи тонко улыбался.

— И это еще не все, — весело сказал он, — Господин Преан был настолько любезен, что заплатил сто золотых, лишь бы мы с тобой продолжили хранить его тайну. Я ему это пообещал, в том числе и от твоего имени.

Герцог засмеялся и выложил на стол кожаный мешочек звякнувший монетами.

— Здесь пятьдесят золотых монет. Твоя часть. Думаю, лишними они не будут. Ну, так что ты решил, Виктор?

— Вы как всегда не оставили мне выбора, господин Гросс. Я просто в шоке от того как вы работаете со своими клиентами, и со мной в частности.

Герцог опять засмеялся, а потом достал из сейфа и аккуратно установил на столе магический амулет для клятвы верности. Амулет представлял собой тупой конус, составленный из капсул размерами с виноградину, которые назывались ретенции. Одни белого цвета — свободные, другие красного цвета — активные, третьи черного цвета — отработанные. Глядя на количество красных виноградин Сомов поразился, сколько людей находится под властью сыщика.

— И Кропалик тоже здесь? — спросил Виктор.

— Ну что ты? Кто же будет экспериментировать с детьми? — искренне возмутился начальник тайной стражи, — Да и не примет темный мир такой клятвы. Определяющим моментом является свобода воли полностью дееспособного человека и его искреннее желание поклясться в верности господину. Ты это учитывай, если планируешь меня обмануть и произнести клятву верности формально. И предупреждаю, что существует высокая вероятность того, что твое положение арестанта может быть расценено как отсутствие свободы воли и тебе придется очень постараться, чтобы темный мир поверил в свободу волеизъявления, иначе, Вик, ты отправишься обратно в камеру.

— Хороша же у меня свобода выбора, — горько усмехнулся Сомов, — И сколько будет действовать эта клятва верности?

— Каждая ретенция создана на базе рубина, так что стандартный срок около пяти лет. Но если мы найдем взаимопонимание, я освобожу тебя от клятвы раньше истечения срока. Насколько раньше будет зависеть от тебя.

— Разве такое возможно? — усомнился Виктор.

— Конечно. Достаточно уничтожить твою ретенцию, например, раздавить.

Сомов посмотрел на амулет. Ни одной поврежденной капсулы на амулете не наблюдалось.

— Видимо если это случится, то я буду первым, — с иронией произнес он, — Только я попрошу вас, господин герцог, пожалуйста, не злоупотребляйте возможностями магической клятвы без веских причин. Однажды время действия этого амулета закончится.

— Однажды закончится, — согласился Крон и очень жестким взглядом стрельнул в Сомова, а потом вдруг уверенно заявил: — А ведь ты наврал насчет того, что можешь остановить свое сердце.

— Так вы тоже врете, господин Гросс, обещая освободить меня от клятвы раньше срока.

Начальник тайной стражи некоторое время молчал, а потом расхохотался.

— Нет, Виктор, честное слово ты мне нравишься. Если хочешь, я могу отправить тебя в камеру и дать время для размышлений, скажем, месяц-другой. Камеру подберут просторную, светлую, будут нормально кормить. Отпустить я тебя не могу, но условия создам приличные. Я очень расстроюсь, если сегодня темный мир отвергнет твою клятву.

— Не надо больше камер. Я согласен. Пообещайте только не трогать моих друзей, ни сами, ни используя меня как средство.

— Обещаю, — поднял руку герцог, — Да и не представляют они никакого интереса для моего ведомства. Пусть насчет них болит голова у начальника городской стражи.

— Хорошо. Что мне нужно сделать?

— Приложи палец к свободной капсуле, произнеси клятву и надави. Текст клятвы не меняется уже несколько веков, — герцог протянул старый пожелтевший лист бумаги, с неразборчивым похожим на готический шрифт текстом, — Впрочем, проверено, что сработает и произвольный укороченный вариант клятвы. Не забудь, что главное это не слова, а твои истинные намерения.

Сомов подошел к столу и, выбрав самую верхнюю белую капсулу, осторожно прикоснулся к ней большим пальцем. Капсула была ледяной. Ну, была не была!

— Я, Виктор Сомов, родом с планеты Земля, — хрипло и очень медленно начал произносить он слова клятвы, — обладая полной свободой воли и находясь в здравом уме, клянусь своей кровью в верности, уважении и послушании герцогу Крону Гроссу, признаю его своим полновластным хозяином и властелином судьбы моей сроком на один год.

Он надавил на капсулу, почувствовал слабый ответный укол, а его ретенция зарделась от крови и стала горячей.

— Один год? Ну, ты и хитрец, Виктор, — рассмеялся герцог, — Ох, и хитрец. Только этот фокус у тебя не пройдет. Амулет работает на основе вложенного в рубин заклинания, а не на словах послушника и рассчитан минимум на пять лет. За это время ты никуда не денешься, — Гросс перестал смеяться, но продолжал пребывать в отличном настроении и радостно потирал ладони, — Ну вот и все. Как видишь, ничего страшного с тобой не произошло. Значит так — город не покидать, о себе и своем мире молчать. Вот тебе разговорный амулет для связи со мной, держать его при себе постоянно. На этом пока все, — он сделал паузу и как заправский актер взмахнул руками, — Ты свободен, Виктор Сангин! Впрочем, если хочешь, можешь остаться и переночевать здесь. Нет? Ну, тогда пошли, я лично провожу тебя до ворот, иначе не выпустит охрана.