Седой - Евгений Эс

И слушатели впервые в жизни отлично поняли песню без начала, без конца, а местами и без рифмы.

После выступления Виктор еще несколько провел часов в репетиционной, слушая новости со всех сторон, а потом у него состоялся неловкий разговор с хозяином таверны. Сомов не держал зла на Карса за то, что тот не предупредил его о визите начальника тайной стражи. В той ситуации ни Рук, ни Виктор уже ничего не могли изменить, но хозяин таверны все равно чувствовал себя виноватым, шел пятнами и постоянно вскакивал при разговоре. Сомов обсудил рабочие моменты и, не задерживаясь, покинул кабинет, вежливо отказавшись от коллекционного вина, чем окончательно расстроил Карса. Выйдя из таверны, Виктор не успел отойти от нее и пары шагов, как из-за его спины ловко вынырнул Хлыст.

— Привет, Музыкант, — весело подмигнул разбойник и кивнул на карету стоящую неподалеку, — Надо поговорить.

В карете находился Орк, который сначала облапил Сомова, а потом отодвинул его от себя внимательно рассматривая и произнес:

— Жив, Музыкант, жив. Признаюсь, я на это уже и не надеялся. Ну, здравствуй, брат.

— Здравствуй, — улыбнулся Сомов и сразу поправил: — Меня зовут Виктор. Виктор Сангин. Это мое настоящее имя, Орк. А как тебя зовут? А то все Орк, да Орк.

— Гурон, — чуть растеряно назвал себя разбойник, — Гурон Бирс.

Он стукнул кулаком в стенку, и карета медленно покатилась вдоль набережной.

— Думал все, увижу тебя только на копье, — радостно продолжал Орк, — Дважды ходил смотреть на казнь и каждый раз ожидал, что следующим на плахе будешь ты. Ищейки последний месяц, как с цепи сорвались, облавы за облавой, носом землю рыли и все про тебя вынюхивали. Пришлось даже логово сменить. Ну, рассказывай, приятель, как удалось вырваться.

— Я и не вырвался, Гурон, — грустно усмехнулся Сомов и показал разговорный амулет, — Знакомая штука? Прямая связь с начальником тайной стражи герцогом Кроном Гроссом. Я теперь у него вроде как на коротком поводке и, судя по всему, очень надолго.

— Что-то такое и следовало ожидать, раз ты вышел из солнечной башни, — нахмурился разбойник, — Жаль. Надеюсь, ты понимаешь, что отныне наши дорожки расходятся. Доверять тебе братья больше не смогут.

— Понимаю.

— Много из тебя стража выпытала про наши дела?

— Ты удивишься, Бирс, но про братство разговоров не было. Герцог даже пообещал вас не трогать.

— Пообещал? — с сомнением покачал головой бандит, — Не думаю, что рыцарю тени можно верить на слово. Будь с ним осторожен, Виктор, он и тебя обманет.

— Я знаю.

Карета остановилась, напротив дома Сомова.

— Жаль, что все так повернулось, — сокрушенно покачал бритой головой Орк, — Жаль. Ну, что же прощай тогда, Виктор Сангин.

— Прощай, Гурон Бирс. Ах да, чуть не забыл, — спохватился Сомов, — Послушай, что я сейчас скажу и запомни. Это очень важно. Заставь всех братьев «работать» в перчатках. У стражи появился новый способ находить людей по невидимым следам, что оставляют руки на предметах, а перчатки позволят скрыть эти следы. Информацией этой ни с кем не делись и никому ничего не объясняй. Увидишь, скоро конкурентов станет гораздо меньше, а ты своих людей сможешь уберечь.

— Спасибо, брат, — от души поблагодарил Орк, — Я это запомню. Прощай и удачи тебе.

Виктор вышел из кареты, и она покатилась прочь, а за ней проследовала и вторая, в окне которой мелькнули Кот и Хлыст, подняв руки в прощальном жесте.

В Маркатане Сомов задержался ненадолго. По приказу Крона Гросса Виктор уже на следующей неделе переехал жить в замок магистра Тессара Сиана и стал его учеником. Начинался новый совершенно неожиданный этап в его жизни и пока все складывалось не то чтобы плохо, а скорее даже слишком хорошо. Герцог его не напрягал, а желание научиться магии не только соответствовало планам Виктора, но и вызывало у него сильнейший интерес. Поселили его в гостевой комнате, которая потрясала не столько изысканной меблировкой, сколько своими технологическими удобствами. В замке имелось паровое отопление, горячая и холодная вода в кранах и, черт побери, даже медный унитаз с подогревом! Сомов быстро разобрался, где находится узел управления в его комнате и поворотом вентилей установил температуру в двадцать два градуса, ориентируясь по термометру на стене. Кроме этого прибора рядом с ним висели барометр и хронометр. Все измерительные устройства были выполнены в одном стиле с круглыми желтыми циферблатами, окольцованными полированной медью. Внешний вид роскошной комнаты немного портил деревянный потолок с грубыми поддерживающими горизонтальными балками, но зато он был необычайно высоким. Из окон открывался отличный вид сверху на владения магистра. Просматривались казармы с ежедневно марширующими на плацу солдатами, мастерские, рядом с которыми дымились и крутили свои огромные колеса паровые двигатели, а совсем вдалеке, уже за крепостной стеной на заснеженных полях вдоль дороги виднелись мельницы, которые даже в зимний период что-то там мололи. Питался Виктор в трапезной, которую, несмотря на отсутствие монахов, язык не поворачивался назвать столовой. Трапезная имела низкий сводчатый потолок и была разделена аркой на два неравных зала. В большом зале за длинными столами, составленными в два ряда, принимали пищу солдаты и прислуга, а в малом офицеры, тучный пожилой лекарь, молодой маг, работающий на магистра и сам Виктор. Кормили всех одинаково хорошо, разве что в малом зале предоставлялся выбор еды и напитков, в отличие от большого зала, где ели то, что давали. А когда Сомов с магистром занимались математическими расчетами, то Сиан не чурался приглашать своего ученика отобедать вместе с собой и не прекращал научных разговоров даже за столом. На таких обедах присутствовали все члены его семьи, оказавшиеся тремя молчаливыми женщинами в возрасте и конечно смешливая Ленора, не упускавшая случая уколоть Виктора.

Сомов никак не ожидал таких кардинальных перемен в своей жизни, прозябая еще неделю назад в сырой холодной темнице и гадая, сколько дней ему осталось до смерти. А сейчас он находился в чудесном замке, проживал в комфортабельной комнате, имел честь сидеть (правда, изредка) за одним столом с самим магистром и был учеником одного из лучших магов Останда. В происходящее верилось с трудом и порою казалось сном. Но все это внешнее благополучие, по сути своей, являлось лишь золотой клеткой, в которую его насильно поместил коварный начальник тайной стражи, и омрачалось татуировкой все контролирующего ока на левом плече. Раньше Сомову казалось странным, что жители Маркатана скрывают свою клятву верности, а сейчас он и сам осознал насколько это стыдно признаваться окружающим, что над тобой есть господин. Не просто хозяин, а как гласила клятва — полновластный властелин судьбы.