Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

— Вот он, господа! — прогремел голос из середины неярко освещенного зала. В воздухе, покачиваясь и дрожа, висели черные свечи, и их яркое пламя освещало золотистые стены зала. В солнечные дни помещение было похоже на янтарную комнату и создавало впечатление ненавязчивого величия. Живые лучи отражались в лакированных поверхностях и заполняли светом даже те участки, до которых солнце не дотягивалось из-за узких окон. Но в эту непроглядную ночь в мрачном освещении тусклых свеч золото приобрело кровавый оттенок, и оттого атмосфера зала становилась угнетающей и тошнотворной.

Все фигуры были обращены ко входу в немом трепете. До Драко донесся запах резких парфюмов и терпкий аромат дорогой выпивки. С наслаждением вздохнув полной грудью, он натянуто улыбнулся и шагнул в зал, принимая восторженные взгляды. Толпа перед ним и плетущейся сзади Пэнси расступалась, постепенно открывая проход в центр. Протеус встретил его с почти отеческим радушием.

— Лорд Малфой, — он склонил голову и дерзко улыбнулся.

— Что тут интересного? — скучающе спросил Драко, взглядом разыскивая поднос с выпивкой.

— Сюда пришла гостья, присутствие которой должно обрадовать вас.

— Кто? — в глазах Драко загорелся нетерпеливый огонь. Мысли тут же нарисовали образ непокорной гриффиндорки, окруженной злобными Пожирателями. О, с каким удовольствием он бы показал ей свою власть над всеми этими людьми!

— Я проведу вас к ней, — Протеус, заметив возбуждение юноши, коварно усмехнулся. Сомнений быть не могло: тот грезил о грязнокровной девчонке.

Забыв про то, что на этом приеме его сопровождает Паркинсон, Драко последовал за старшим Ноттом. Когда они подошли к другому концу зала, юноша заметил, что его дыхание почему-то сбилось. Но, сколько бы он не оглядывался, увидеть кудрявую макушку не удавалось. Он же не мог просто не заметить Грейнджер!

— Миссис Малфой! — окликнул Протеус женщину за спиной Драко, и юноша медленно повернулся. Перед ним, бледная и истощенная, и тем невероятно похожая на Пэнси, стояла Нарцисса. Траурное черное платье совсем не выделяло её из общей мрачной обстановки, и только покрасневшие от долгих рыданий глаза делали вид матери таким непривычным.

— Драко, — тусклым голосом произнесла она, и, не удержавшись, кинулась к нему, чтобы обнять. Когда теплые руки матери обвили его плечи, Малфой почувствовал спокойствие, но вместе с тем и смущение. В конце концов, он был не десятилетним мальчишкой, а…

— Я тоже рад тебя видеть, — сдержанно произнес он, осторожно отстраняясь от женщины. В её глазах тут же промелькнула тревога. — Как твое здоровье?

— Все в порядке, — лицо миссис Малфой приобрело ледяное выражение, и это насторожило Драко. — Мистер Нотт, я могу поговорить с сыном наедине?

— Можешь, — отрезал Малфой, недовольный тем, что она спрашивала разрешения не у него.

— Я оставлю вас, — тактично отозвался Протеус и исчез в толпе.

— Что ты хотела сказать? — Драко вскинул брови, но изобразить превосходство не вышло. Мать смотрела на него с укором.

— Зачем ты это сделал? — почти шепотом.

— Что именно? — разозлился юноша. Он ненавидел, когда говорили загадками.

— Поддался им.

Некоторое время Драко молчал, пристально смотря на мать. Она словно не понимала, что ему пришлось пережить. А, впрочем, чему было удивляться? Ведь все то время, пока он разбирался с семейными делами и слепо верил в искренность Грейнджер, Нарцисса умирала от тоски. Если бы Малфоя просто оставили в покое, он бы тоже занялся подобным, но Министерство и Пожиратели были сознательно против спокойствия. Драко же выбрал, как ему показалось, меньшее из зол.

— А ты бы хотела, чтобы я попал в Азкабан?

— Оттуда мисс Грейнджер смогла бы тебя вытащить, — с нескрываемой болью в голосе ответила Нарцисса, но тут же поняла, что зря упомянула имя гриффиндорки. Взгляд сына воспылал неистовыми чувствами, и только глупцы, подобные Пожирателям, могли бы назвать это ненавистью.

— Грейнджер! — злобно выплюнул он. — Да кто она такая?

— Что между вами произошло? — вкрадчиво спросила Нарцисса, приближаясь к сыну. — Что-то случилось со связью?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет, — сверкнула изломанная улыбка. — Что-то случилось с моей головой, раз я решил довериться женщине.

— Она не враг тебе!

— И еще пожалеет об этом… — прошипел Драко. — Не можешь просто порадоваться за меня?

— Было бы за что, — взгляд миссис Малфой потерял последние толики материнского тепла, облачившись в колючую шаль недовольства.

— Твой сын вскоре будет править этим никчемным миром, смердящим сдохшей справедливостью! Это ли не счастье? — он издевался, но внутренности скручивались от боли. Быть отвергнутым родителем — едва ли не самое болезненное, что может произойти с человеком. — У меня есть только союзники и враги. Решайся. Кем будешь ты?

— Твоей матерью, — Нарцисса посмотрела на сына, плотно поджав губы, а потом, плавно развернувшись, ушла.

Драко смотрел ей вслед, и желваки его ходили от ярости. В эту секунду он и сам был похож на сосредоточие темной магии. Закрыв глаза, юноша медленно вдохнул и выдохнул. Стоило успокоиться, и лучшим помощником, он был уверен, являлся алкоголь.

— Где этот чертов огневиски?! — крикнул он, и тут же рядом возник домовик с подносом.

— Сэр, — он боязливо поджал ушки, левитируя бокал с алкоголем прямо в руки разгневанного лорда.

Малфой сделал несколько жадных глотков и чуть не закашлялся — огневиски был хорош. Почти сразу в голову ударил хмель, и Драко почувствовал, как по венам разливается приятное тепло. Мало-помалу гнев улегся, уступив место глубокой задумчивости. Драко стоял, опершись на стену, и скучающе наблюдал за мелькающей толпой. Радостные лица больше не трогали его, ведь в каждом стройном силуэте Малфою мерещилась фигура его непокорной гриффиндорки. Если бы только сейчас она была здесь! Никогда Драко еще не чувствовал себя свободным от морали и общественных тормозов так, как сейчас. Он закрыл глаза и представил, как направляется к ней, прикасается к плечу и встречает испуганный взгляд. По-детски широко открытые глаза вскоре сменяют выражение на легкое смущение, и он подает ей руку, чтобы пригласить на их второй в жизни танец. Репетиция вальса была не в счет — Драко и распробовать не успел. Но здесь, в месте, огражденном от всего мира, он бы танцевал с ней до утра, а потом до исступления целовал. На большее он не имел права. Пока.

Усмехнувшись собственным мыслям, Малфой открыл глаза и еще раз обвел зал взглядом. В сознание, словно острое лезвие, вонзилась гордая фигура Теодора. Слизеринец, очевидно, недостаточно сильно получил от отца, раз все-таки явился на бал. Его взгляд настороженно блуждал по присутствующим, и создавалось впечатление, будто Теодор что-то замышляет. Но Драко не спешил тревожиться. Он был уверен в благоразумии однокурсника. Вряд ли он мог выкинуть что-то сразу после того, как жестоко прокололся перед Протеусом. Когда двое молодых людей встретились взглядами, оба они от неожиданности вздрогнули, а потом торжествующе ухмыльнулись. И если причину ликования Драко угадать было можно, то вот настроение Нотта вызывало подозрения. Но расслабленное алкоголем сознание отказывалось продолжать выискивать подвох, и Малфой поспешно перевел взгляд на спутницу Теодора.

Астория Гринграсс, которую так одобрял Люциус, сегодня выглядела действительно потрясающе. Черное бархатное платье с тугим корсетом делало её похожей на дорогую фарфоровую статуэтку. Длинные шелковые перчатки в цвет скрывали хрупкие руки почти до изящных плеч, а на груди висел тот самый кулон, который позволял волшебникам без метки проникнуть в особняк. Но выражение лица девушки удивляло. Обычно оно было более… Легкомысленным. Особенно в присутствии Теодора. За эти дни Драко успел понять, что младшая Гринграсс без ума от Нотта. Но сегодня её аккуратные бровки хмурились, выдавая смятение и даже страх. Беспорядочные передвижения взгляда говорили о том, что обстановка непривычна волшебнице. «Странно», — подумал Малфой. Он знал Асторию как самую ярую любительницу балов и всевозможных приемов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})