Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

— Что ж… — Гермиона сглотнула и набрала дыхания для последующего рассказа. — Постепенно Малфой начал открываться мне с другой стороны, и я перестала испытывать к нему ненависть. По крайней мере в той агрессивной форме, которая была раньше. Когда он не язвит и не прикидывается надменным придурком, с Драко можно о многом поговорить…

— Поговорить, конечно! — фыркнула Джинни, многозначительно поиграв бровями.

— Эй! — зашипела Гермиона, отчаянно краснея. — Я серьезно!

— Ладно-ладно, — Джинни замахала руками, не переставая насмешливо смотреть на подругу. — Что было потом?

— Помнишь, Скиттер писала про пропажу Иезуитового камня?

— О, только не говори мне, что…

— Это я украла его. Для зелья, которое могло спасти миссис Малфой, не хватало одного ингредиента. Но его не существовало, и поэтому пришлось прибегнуть к крайним мерам…

— Эй, подруга! Ты говоришь о краже магической реликвии мирового значения! — Джинни распахнула глаза и рот. — Это безумие!

— Да, — согласилась Гермиона. — Малфою пришлось применить ко мне заклятье, которое лишает магии на некоторое время. И помог преодолеть последствия, — девушка взглянула на ошеломленную подругу. Та не могла вставить ни слова, лишь изумленно хлопала глазами. — Было много моментов между нами, когда я… Когда чувствовала себя так, словно мы с ним можем сосуществовать и даже… Ладить.

— То есть, вы целовались, — скептически изогнув бровь, бесцеремонно спросила Джинни.

— О, Мерлин! — Гермиона закрыла глаза руками. — Я сейчас говорю не про это!

— Так целовались или нет? — не унималась Уизли.

— Да!

— Уф… — Джинни сдавленно хмыкнула, собираясь с мыслями. По глазам гриффиндорки было понятно, что она усиленно пытается представить то, о чем только что сказала её подруга. — Всегда было интересно… Каково это?

— Что? Целоваться с Драко Малфоем? — склонив голову, Гермиона смущенно улыбнулась.

— Ну разумеется! — взгляд девушки загорелся азартом. — Каковы на вкус его губы? Что он вытворяет руками? Что шепчет во время поцелуя? О, в вашем случае, я уверена, он произносил нечто похожее на «мой отец не узнает об этом», — Джинни звонко расхохоталась, спародировав манеру разговора юного Малфоя. Заметив обиду в глазах подруги, она тут же умолкла. — Я серьезно. Как до этого дошло?

— Не знаю, — сокрушенно произнесла Гермиона. — И вообще! Почему тебе интересно не то, как я стала сообщницей Пожирателя, а то, как целуется Драко Малфой?

— Уверяю тебя: если бы было известно, что вы состоите в таких… кхм… отношениях, — Джинни покачала головой. — Скиттер тут же забыла бы про Пожирателей и все, что к ним прилагается. Это же невероятно!

— Потому что он слизеринец и ненавидел меня с первого курса?

— Потому что ты краснеешь, когда говоришь о том, что целовалась с парнем. Знаешь, — Джинни задумчиво обвела глазами потолок. — Об обжиманиях с Крамом ты говорила так, будто проводила научный опыт. Я тогда сильно удивилась, потому что рассуждать профессорским тоном об особенностях поцелуя с самым горячим ловцом в мире — просто кощунство.

— Мы не были слишком близки, и это случилось лишь раз… — отмахнулась Гермиона.

— Но ты не краснела, как пятилетняя девчонка!

— Это потому что… — начала волшебница, но тут же замолчала, потому что не знала, как продолжить фразу.

— Потому что Малфой нравится тебе, — закончила Джинни, но на её лице не было и толики удивления.

— И ты не считаешь, что это неправильно?

— Пресвятой Мерлин, Герм! Это просто Драко Малфой, а не Лорд Волан-де-Морт! Просто парень! Если ты счастлива, в чем проблема? Знаешь, Гарри и Рон могли сказать нечто иное, но я считаю — важно то, на кого укажет твое сердце. И не надо, ради всего святого, загонять себя в рамки, обозначенные общественным мнением. Да, Драко Малфой последний засранец, задирал тебя всю свою жизнь, был приспешником своего папочки-Пожирателя и воевал на противоположной стороне. Но мы ведь живем в настоящем, и сейчас все иначе. Слушая тебя, я понимаю, что он больше не тот мальчишка с громадным самомнением. Ты бы просто не смогла сблизиться с ним, если бы это было до сих пор так. Я верю тебе, поэтому буду верить и в Драко Малфоя. Ты никогда не ошибалась, Гермиона. Не ошибешься и сейчас, если последуешь за своим сердцем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Но ведь чары… — рассеянно пробормотала девушка, заламывая руки.

— Чары могут заставить тебя хотеть его, но не любить. Помнишь? Магия не может создать любовь — лишь сымитировать. Связывающая магия пробуждает инстинкты, а они порождают определенные эмоции. Чистокровные предки не были идиотами, и, хотя основной функцией чар было воспроизведение потомства, в конце концов они помогали двум разным людям сблизиться и понять друг друга. Сложновато, знаешь ли, избегать контакта с тем, кого неистово желаешь.

— Я не уверена, что эти эмоции останутся, когда чары спадут. По крайней мере, сомневаюсь в Малфое.

— Хватит сомневаться в себе только из-за того, что у вас с Роном ничего не получилось. Понимаешь ли, — Уизли поджала губы, подбирая нужные слова. — Не все парни такие открытые и простодушные, как мой брат. Если по лицу Рональда можно прочитать буквально все, то вот Малфой — экземпляр куда более сложный. Но знаешь, когда он становится открытой книгой? — Джинни интригующе замолчала. — Когда думает, что за ним никто не наблюдает. В последние дни я подозревала, что между вами происходит нечто странное. По крайней мере, в большом зале Малфой обычно не сводил с тебя глаз и дергался каждый раз, когда вы с Роном здоровались. Он сколько угодно может быть хитрым и увертливым слизеринцем, но то, что я видела в его глазах, невозможно скрыть.

— Ты меня просто успокаиваешь… — Гермиона помотала головой, изгоняя из мыслей приятные картинки. — Даже если он что-то испытывал ко мне, теперь все иначе. Я не рассказала тебе всего…

— Что произошло на банкете? — Уизли словно знала всю историю наперед. Проницательность подруги пугала.

— Теодор попытался разрушить чары, но ничего не вышло, и они наказали нас. Случилось кое-что не слишком приятное. Точнее, приятное, но, черт… — Гермиона стушевалась и дерганно улыбнулась. — Утром стало известно, что Люциус мертв. В Мэнор прибыли авроры, но я смогла доказать непричастность Драко к побегу Пожирателей, потому что ночью мы были вместе.

— Гермиона! — взревела гриффиндорка. — Ради всего святого! Как я смогла пропустить столько важных моментов твоей жизни? И причем здесь Нотт?

— Он внезапно начал проявлять ко мне внимание.

Джинни открыла и закрыла рот, пораженно хлопая глазами. Очевидно, все тревожные мысли о Пожирателях снова вылетели из её головы, уступив место красочному треугольнику из Гермионы, Малфоя и Нотта.

— После той ночи наши отношения изменились, но, как уже знаешь, времени на то, чтобы разобраться в них, не было. Неделю Драко был в поместье, а потом мы увиделись лишь несколько раз. Пришло послание от Пожирателей и я вынудила его обратиться за помощью к Макгонагалл и Волнеру. Это была самая огромная моя ошибка, потому что именно в этот момент все обрушилось. Поджог библиотеки и смерть мадам Пинс… Волнер вцепился в эти события зубами. Подозреваю, что ни одно наше слово не было бы значимо. Министерство никогда бы не встало на сторону Пожирателя, пусть и сомнительного. После Войны никто не допускает и малейшего послабления, потому что страх все еще очень велик. Они не оставили Драко выбора. Он просто хотел существовать в мире, но был вынужден примкнуть к тем, кто хочет войны.

— Поэтому сбежал… — задумчиво заключила Джинни, оставляя размышления о личной жизни Гермионы. — Как думаешь, есть способ найти Драко быстрее авроров?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Боюсь, это невозможно, — с горечью прошептала девушка и обреченно опустила голову. — Я вижу сны с Драко, но то место, где мы встречаемся… Оно постоянно меняется, хотя кое-что остается прежним: темнота.

— Вряд ли это поможет с поиском. Возможно, Пожиратели обосновались в одном из своих поместий, как и в тот раз. Слышала? Дом Паркинсонов разрушен. Остались только камни…