Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

— Брось, — Гермионе никогда не удавался легкомысленный тон, а потому голос прозвучал жалко и наигранно. — Неужели в голову не приходит ничего интереснее?

Драко чувствовал её фальшь, но улыбнулся, негласно ввязываясь в игру, что затеяла гриффиндорка. Времени для них теперь было предостаточно — так зачем спешить? Чего бы ни добивалась Грейнджер, Малфою нравилась эта очаровательная прелюдия. Гермиона, в свою очередь, не питала иллюзий, прекрасно понимая, что волшебник видит её насквозь. Мог ли он догадываться, какую подлость она задумала? Девушка нервно прикусила губу и подавила желание выхватить палочку. Она ощущала себя практически голой перед его взглядом.

— Дай подумать, — Малфой играл куда убедительнее, выражая крайнюю степень задумчивости. Медленно он оттолкнулся от стены и прошел к низкому прозрачному столику из резного стекла, на котором уже теснилось несколько бутылок. — Захотелось развеяться? Неужели авроры покинули Хогвартс, и там стало слишком тихо для такой бунтарки, как ты?

— Вряд ли зал, кишащий змеями, мог бы меня хоть как-то развлечь, — яростно выдохнула Гермиона и сделала несколько шагов по направлению к Малфою.

— Осторожнее, — Драко покачал головой, не отрывая взгляда от льющегося в стакан огневиски. — Ты находишься в комнате с одной из этих змей. Она ведь может и укусить…

— Я уже говорила, что не боюсь, — Гермиона зябко обняла себя за плечи, наконец набираясь смелости подойти к Драко совсем близко. Слизеринец выпрямился, и его острый взгляд впился в ключицы девушки.

— Правда? — Малфой сделал щедрый глоток и со звоном опустил бокал на столик. Одного движения хватило для того, чтобы оказаться к Грейнджер вплотную, и девушка подавила испуганный всхлип, застывая на месте. Драко осторожнее, чем хотел бы, опустил руку на её талию и склонился к трепещущей от тяжелого дыхания шее. От бледной кожи исходил слабый аромат персиков, и юноша шумно втянул воздух, заставляя Гермиону вздрогнуть и зажмуриться сильнее. Нервный дрожащий вздох всколыхнул тишину прохладной комнаты, когда горячий язык устремился от изгиба шеи к мочке уха, а зубы слегка прихватили мягкую плоть. — У твоей кожи вкус лжи, Грейнджер, — прошептал слизеринец в самое ухо дрожащей девушке, а потом отпрянул так же резко, как и приблизился. Гермиона наконец открыла глаза. Щеки полыхали, а ноги слегка подгибались — тело было врагом мыслей. — Не желаешь вина, прежде чем я начну выяснять, каким образом маленькая вздорная гриффиндорка пробралась в логово Пожирателей?

— Откуда мне знать, что ты туда ничего не подмешал? — с вызовом спросила Гермиона, хотя чувствовала, что с каждой секундой в ней становится все меньше уверенности.

— Откуда мне знать, что ты не приготовила какой-нибудь трюк, чтобы выманить меня отсюда? — с ответным презрением выплюнул Драко и, открыв одну из бутылок взмахом палочки, налил полный бокал насыщенно-бордового вина. — Давай не будем подозревать друг друга в чем-то хотя бы сегодня. Цени то, что я дал тебе шанс объясниться, а не обезоружил в тот же момент, как узнал.

— Что меня выдало? — Гермиона примирительно кивнула, принимая из рук Драко бокал.

— Неуемное желание дерзить мне, — Драко закатил глаза и подошел к широкому подоконнику, нагроможденному фолиантами и списками с информацией о Силе. Когда юноше удавалось не думать о Грейнджер, он с головой уходил в изучение всевозможных источников, хотя до сих пор это принесло больше головной боли, чем результатов. Написанное пока что совпадало со словами Протеуса, но что-то внутри Малфоя твердило: доверять никому не стоит.

— Правда? — Гермиона пригубила вино, надеясь тем самым усыпить бдительность Драко. Приятный терпкий вкус коснулся неба, и девушка зажмурилась от удовольствия. Столь изысканный алкоголь ей приходилось пробовать лишь однажды — когда друзья родителей из Франции привезли в подарок хорошо выдержанное вино. — Неужели для образа прилежной Пожирательницы мне не хватило покорности?

— Покорность и ты — две противоположности, — задумчиво протянул Малфой и опустился на подоконник. — Как ты смогла проникнуть в поместье? Нотт помог?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да, — легко выпалила Гермиона, надеясь, что правдивость первого признания сможет заглушить последующую ложь. — Сегодня ночью он пришел в Хогвартс, потому что хотел спрятать меня.

Кулаки Малфоя сжались особенно сильно, а губы дрогнули от ярости. Он поднял тяжелый взгляд на гриффиндорку, и у него почему-то не возникло ни одного сомнения, что это правда. Слишком уж очевидным было то, что Нотт попытается скрыть Грейнджер.

— Ты знала, что если попадешь сюда, то уже никуда не выйдешь, — низко проговорил Драко, поднявшись на ноги. — Так почему не последовала за ним?

— Если бы твоя жизнь для меня ничего не значила…

— Прекрати! — строго и четко. — Я прикажу бросить этого наглеца в подвалы, а портал, соединяющий это место и внешний мир, сменят, — тихо оповестил Малфой, качая головой. — Где Астория? Если с девчонкой что-то случится, поверь: Теодору не жить.

Гермиона плотно сжала губы, понимая, что разговора абсолютно точно не выйдет. Внутри трепетала крохотная надежда на то, что время и усилия смогут склонить Драко к правильному выбору, но волшебница тут же одернула себя. Каждая потраченная впустую секунда представляла для плана угрозу, так почему она так глупо медлила, умоляющим взглядом впиваясь в бесстрастное лицо?

— Я не знаю, где Гринграсс, — Гермиона попятилась.

— Будем играть в допрос с пристрастием, Грейнджер? — угрожающе прошипел Драко, отшвыривая пустой стакан в сторону. Тот глухо ударился об пол, но не разбился. Гермиона отступила еще на шаг.

— С ней точно все в порядке, — легкие волшебницы жгло от испуга: она играла с огнем. — Теодор не способен никому навредить.

— Нотт, Нотт! — проревел Драко и подлетел к ней. — Ты ведь и понятия не имеешь, насколько лицемерен этот чертов придурок! Он просто… — Малфой трясся от гнева, когда схватил волшебницу за предплечья. — Хочет тебя, и поэтому изображает примерного мальчика!

— Да какая вообще разница, если эти чувства безответны?! — не выдержала Гермиона, закричав это почти в лицо обезумевшему от имени Теодора юноше. Малфой от неожиданности ослабил хватку. Плескавшееся в его глазах недоумение все еще давало волшебнице надежду на то, что она сможет достучаться до Драко. Не дав ему опомниться, Гермиона вырвалась и отступила на шаг. Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы произнести заученное до тошноты желание, но вдруг остановилась. Малфой все еще стоял на месте, пригвожденный к полу её внезапным признанием. Его лицо больше не казалось изваянием бесчувствия, напротив — по светло-серым глазам можно было различить, как мятежные мысли мечутся внутри его сознания, складываясь то в одно, то в другое. Язык девушки буквально прирос к зубам. Она не умела бороться нечестно, а Драко был сейчас обезоружен.

«Скажи это, иначе обезоруженной останешься ты», — вопило сознание, но Гермиона уже давно была глуха к голосу разума. Замерев в нерешительности, она одарила Малфоя мягким взглядом и шагнула навстречу. Драко наблюдал за её движениями с отстраненным выражением лица, и, когда волшебница приподнялась на носочки и неловко коснулась его губ своими, даже не шелохнулся. Контакт длился всего мгновение, и потому Малфой решил и вовсе не включать это прикосновение в список их поцелуев. Гермиона смотрела на него полными надежды глазами.

— Чего ты добиваешься? — прошипел сквозь зубы Драко, наблюдая за тем, как отсутствие его ответной реакции огорчает Грейнджер.

— Я хотела увидеть тебя, — тихо ответила она и снова посмотрела на его губы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не лги, — Драко угрожающе наклонил голову.

— Это правда!

— Частичная, полагаю, — губы слизеринца растянулись в понимающей усмешке. — И я не настолько глуп, чтобы снова попасться на твои уловки. Можешь целовать меня сколько угодно, Грейнджер. Я не вернусь в Хогвартс, — он провел прохладными пальцами по её скуле, упрямо сдерживая желание перестать ломать комедию и обнять гриффиндорку. Но проиграть своим эмоциям снова Драко не хотел — только не сейчас. Он должен был научиться контролировать себя, если уж собирался завоевать мир. — Ты, кстати, тоже.