Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

Гермиона замерла, поняв тщетность своих попыток вырваться. Она была безоружна, а Малфой даже без палочки — в несколько раз сильнее её.

— Что. Ты. Хотела. Сделать? — в глазах юноши не осталось ни намека на ту теплоту, что плескалась в них минутами ранее.

— Драко…

— Отвечай! — прорычал он, обхватывая её подбородок.

Гермиона застыла, мысленно благодаря Драко за его жестокость. По крайней мере, теперь у неё появились силы для того, чтобы сказать своё желание.

— Я хочу, чтобы ты, — начала она и краем глаза заметила, как её перстень разразился светом. Тонкая нить медленно потянулась вверх.

— Пожалуйста, только не говори, что тебя снова кто-то подослал, — Драко болезненно зажмурился, и весь его вид выражал такую глубокую муку, что Гермиона на секунду забыла, как должна была продолжить фразу. — Пожалуйста, Грейнджер, не говори этого! — и его немая мольба сдавила её горло железными тисками. На глаза девушки навернулись слезы. Ей было бесконечно жаль и невероятно больно.

— Чтобы ты пошел, — продолжила она, понимая, что это последний шанс. Взгляд Драко, до этого впивающийся в неё, упал на свечение, взвившееся в воздух.

Она много раз представляла это выражение лица, но никогда не могла представить, что оно будет исполнено такого ужаса. Драко Малфой онемел на пару секунд. Губы слизеринца дрожали, а глаза полнились отчаянным желанием неверия и в то же время отвращения. Его лицо побелело сильнее, изящные брови взметнулись вверх.

— Пошел… со… — складывалось ощущение, что Гермиону кто-то душит. Она тряслась и плакала, не отрываясь от глаз Драко. Внутри ломалось что-то жизненно важное, а черные тени проникали в сознание, уже подкидывая картинки безрадостного будущего. Ненависть, которую Малфой выражал к ней в школьные годы, была ничем по сравнению с этим молчаливым презрением.

— Силенцио! — проревел он, выхватив палочку, а потом оттолкнул от себя оцепеневшую волшебницу и вскочил на ноги. Он отшатнулся от кровати с таким ошарашенным видом, будто его ударили «ступефаем» со спины. Широкими шагами Драко достиг окна и уже оттуда, едва вспомнив про валяющееся под столом оружие Грейнджер, привлек его к себе.

Гермиона сидела в том же положении, опустевшим взглядом уставившись перед собой. Она не смогла. Не смогла. Не смогла! Паника пыталась пробиться в сознание, но боль, поселившаяся в теле от взгляда Малфоя, притупляла все остальные чувства. Девушка не пыталась пробовать что-то сказать, и луч света, так и не достигнув цели, вернулся в кольцо. Какая же она дура! Гермиона вцепилась пальцами в волосы и распахнула глаза в животном ужасе. Сердце бешено стучало, но гриффиндорка почему-то все еще не могла сдвинуться с места.

— Так вот что вы с Ноттом задумали… — искривленный болью голос ударил не хуже пощечины. — Как я не догадался… Глупец! — Малфой сжал её палочку в ладони и порывисто обернулся. — Думал, будто ты можешь, — Драко запнулся, но, наткнувшись на виноватый взгляд, все-таки продолжил, — скучать по мне.

У Гермионы сложилось такое впечатление, будто до этого момента она летела вниз с крутого обрыва с чувством сильнейшего страха, а в эту секунду разбилась и болезненно умирала.

— Не смей! — взревел Драко, наблюдая за тем, как Гермиона поднялась с кровати и метнулась по направлению к нему. — Даже не смей приближаться! — он выставил вперед руку, но девушка, будто вместе со способностью говорить потеряла ещё и слух, медленно продвигалась вперед. Даже если бы Малфой не отнял у неё речь, гриффиндорка не смогла бы сказать ни слова.

— Ты мерзкая шлюха! — прошипел он и в порыве гнева смел все пергаменты и книги с подоконника. — Жалкая, убогая, просто отвратительная! — он метнулся мимо неё и пнул ногой стол. Бутылки с отвратительным визгом повалились на пол, и бордовые лужи расползлись по светлому мрамору подобно крови. — И я не лучше… — Драко схватился за голову и обреченно опустился на кровать. Его шумное, почти безумное дыхание заставляло девушку морщиться от ужаса. Она сделала неслышный шаг к нему навстречу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что? — он усмехнулся и хрипло рассмеялся. — У тебя есть план «б»? Нет? Теодор не подсказал? Паршивый из него стратег! Так что ты намерена делать? Твой болтливый язычок больше не может произнести желание… — Драко скривил ужасную улыбку.

Он издевался и смеялся над ней, но внутри все драло так, будто в легких и сердце открылись кровоточащие раны. Малфою показалось, что он сходит с ума. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько униженным, ведь обмануться в вере после того, как окончательно проникся ею едва ли было менее больно, чем умирать. И это покорное траурное лицо с огромными заплаканными глазами, которые сводили его с ума всего несколько минут назад…

Когда Гермиона подошла совсем близко, она попыталась прикоснуться к плечам слизеринца. Её вздернули вверх за запястья, а потом отшвырнули на кровать. Лицо Драко, перекошенное от ярости, закрыло обзор на потолок. Его пальцы тут же сдавили шею, и пульс забился в висках.

— Я бы ни за что не заставил тебя сделать то, чего бы ты не хотела! — отчаянно прошипел он. — Если бы ты только что-то чувствовала ко мне… Если бы я действительно был тебе нужен… — Драко задыхался. — Ты бы не посмела! Но самое отвратительное… — он приблизился к ней вплотную, и девушка зажмурила глаза. — Что я все еще отчаянно нуждаюсь в тебе… — его дрожащие пальцы прошлись по мокрым от слез щекам. — Ты поплатишься за это, маленькая лгунья. И Теодор тоже. Он будет гнить в подвалах до конца своей никчемной жизни, а ты… — Драко сжал тонкую шею сильнее, и Гермиона судорожно хватанула ртом воздух. — Никогда не покинешь этой постели.

Комментарий к 22. Вкус лжи

Дышим ровнее. Все будет хорошо

(наверное)

Очень долго просидела над nc, потому что искренне хотела переплюнуть все, что до этого вы могли прочитать. Конечно, вряд ли это у меня получилось, но я старалась (не зря же столько фанфиков прочитала). Возможно, встретятся фразы-клише, но они, как правило, очень хорошо работают в правильных сочетаниях.

В общем, надеюсь, вы не будете закидывать меня тапками по поводу того, что Гермиона “глупо облажалась”. Попытайтесь понять эту ситуацию, ведь она действительно сложная. Вообще в моей работе очень много отсылок для раздумья над нашей с вами жизнью, и я искренне надеюсь, что каждый из читателей находит в моих главах что-то ценное для себя.

Кстати, теперь у фанфика есть трейлер)

Быстрее смотреть на страницу в вк:

https://vk.com/hazyforestffiction

========== 23. Условия ==========

Четвертый «круциатус» был намного слабее, чем предыдущие три — Теодор почти не кричал. Влага на холодном каменном полу щипала рваные раны, нанесенные «сектумсемпрой» отца, но эта боль оставалась почти неощутимой по сравнению с действием запретного заклинания.

— Теодор, — шаги мужчины отдавались в голове тупой болезненной пульсацией. Слизеринец сделал глубокий хриплый вдох и открыл налитые краснотой глаза. — Я думал, ты куда умнее, но нет… — немного подумав, Протеус спрятал палочку в складках мантии и снял перчатки. — Такой же бесполезно безголовый, как и твоя мать.

— Заткн… — сквозь зубы зашипел слизеринец, но сорванные из-за крика связки защипало, и он зашелся тяжелым болезненным кашлем.

— Но не думай, что я наказываю тебя по своему желанию… — в голосе отца Теодор четко различал лживые нотки, и это злило еще больше. — Лорд Малфой был очень недоволен тобой, так что я не мог не подчиниться, когда он приказал бросить тебя сюда, — Пожиратель будто заинтересованно осмотрел поросшие мхом стены подвального помещения. — Правда, «сектумсемпра» и парочка «круцио» сверху были моей личной инициативой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— За что ты меня так ненавидишь? — сумел прошептать Теодор и дрожащей рукой потянулся к животу. Пальцы облачились в теплую кровь, и юноша постарался расслабиться, чтобы кровь не слишком сочилась из раны.

— Нет, Тео! — Протеус присел перед сыном и внимательно посмотрел на его лицо, блестящее от пота и крови. — Я желаю тебе только лучшего, пойми. Через боль приходит послушание и, главное, истина. В этом мире, мой дорогой сын, ты должен либо причинять страдания, либо терпеть их. Но разве мы были рождены для смирения? Сейчас ты тот, кто готов принимать удары ради других, но, может быть, спустя час, когда я приду снова, что-то изменится. И если ты возненавидишь меня — прекрасно. Ярость — лучший друг Пожирателя. Можешь даже придумать какую-нибудь очаровательную месть, только перестань, ради всего святого, наматывать сопли на кулак и страдать из-за какой-то мерзкой грязнокровки!