Танец с драконами - Джордж Мартин

— Беги, — подгонял ее Чтец, пока капитаны несли на руках ее дядю Эурона вниз по холму Нагги, чтобы возложить на него корону из плавника.

— Сказал ворон вороне. Пойдем со мной. Без тебя я не смогу поднять людей Харлоу, — тогда она еще собиралась бороться.

— Люди Харлоу здесь. Те, кого стоит принимать в расчет. И некоторые выкрикивали имя Эурона. Я не буду натравливать одних Харлоу на других.

— Эурон безумен. И опасен. Этот адский рог…

— Я тоже слышал его. Беги, Аша. Как только Эурона коронуют, он пошлет за тобой. Не стоит попадаться ему на глаза.

— Если со мной выступят другие мои дядья…

— …то ты умрешь в изгнании, все будут против тебя. Когда ты предложила капитанам свое имя, ты отдала себя на их суд. Теперь ты не можешь пойти против их решения. Только однажды избранный на вече король был низложен. Почитай Хейерега.

Только Родрик Чтец мог рассуждать о какой-то древней книге, когда их жизни балансируют на острие меча.

— Если ты остаешься, остаюсь и я, — упрямо произнесла она.

— Не глупи. Сегодня Эурон смотрит на мир глазом, сверкающим весельем, но что будет завтра… Аша, ты дочь Бейлона, у тебя больше прав на трон, чем у Эурона. Пока ты дышишь, ты опасна для него. Если останешься, тебя убьют или выдадут за Рыжего Гребца. И я не знаю, что хуже. Уходи. Другого шанса не будет.

Аша пришвартовала "Черный Ветер" на дальнем краю острова как раз на такой случай. Старый Вик — небольшой остров, она сможет вернуться на корабль раньше, чем взойдет солнце, и будет на пути к Харлоу прежде, чем Эурон заметит ее отсутствие. Но она все еще колебалась, и тогда дядя сказал:

— Сделай это ради любви, которую питаешь ко мне, дитя. Я не хочу видеть, как ты умрешь.

И она ушла. Сначала — в Десять Башен, проститься с матерью.

— Возможно, меня долго не будет, — предупредила ее Аша. Леди Аленнис ничего не понимала.

— Где Теон? — вопрошала она. — Где мой мальчик?

Леди Гвинессу интересовало лишь, когда вернется лорд Родрик:

— Я старше его на семь лет. Десять Башен должны принадлежать мне.

Аша все еще была в Десяти Башнях, собирая провизию, когда до замка дошли вести о ее замужестве. "Мою своенравную племянницу надо укротить, — так, по словам очевидцев, сказал Вороний Глаз, — и я знаю, кто с этим справится". Он выдал ее за Эрика Айронмейкера, и назначил Молотобойца управлять Железными островами, пока сам он будет искать драконов. Когда-то Эрик был великим человеком: бесстрашный разбойник, бороздивший моря с ее прапрадедом, тем самым Дейгоном Грейджоем, в честь которого назвали Дейгона-Пьяницу. На Светлом острове старухи все еще пугали внуков сказками о лорде Дейгоне и его людях. Во время веча я задела гордость Эрика, размышляла Аша. Вряд ли он забыл об этом.

Она отдала должное решению своего дяди. Одним ударом Эурон превратил соперника в союзника, обеспечил безопасность островов в свое отсутствие и избавился от угрозы, которую несла Аша. Да еще и посмеялся от души. Трис Ботли рассказал, что в роли невесты на свадебной церемонии выступал тюлень. "Надеюсь, Эрик не настаивал на первой брачной ночи", — ответила она.

Я не могу вернуться домой, думала она, но и здесь нельзя больше оставаться. Тишина, царившая в лесах, лишала ее покоя. Всю жизнь Аша провела на островах или на борту корабля. На море тишины не бывало. Шум волн, разбивающихся о скалистый берег, был у неё в крови, но в Темнолесье нет волн… только деревья, бесконечные деревья, гвардейские сосны и стражи, буки, ясени и древние дубы, каштаны, грабы и ели. Их звуки были тише шума моря, да и те она слышала, лишь когда дул ветер — тогда отовсюду раздавались вздохи, словно деревья перешептывались на языке, который она не могла понять.

Сегодня шепот казался громче обычного. Осыпаются мертвые бурые листья, сказала себе Аша, и голые ветви поскрипывают от ветра. Она отвернулась от окна, от лесов. Мне нужно снова ощутить под ногами палубу корабля. Или, на худой конец, хотя бы почувствовать еду в желудке. За ужином она пила много вина, но мало ела, и даже не притронулась к прекрасному сочному жаркому.

Яркого света луны было достаточно, чтобы найти одежду. Она натянула толстые черные штаны, стеганую рубаху и зеленый кожаный жилет, покрытый стальными пластинками. Оставив Кварла наедине с его снами, она, мягко ступая, вышла на наружную лестницу башни, ступени поскрипывали под ее босыми ногами. Один из дозорных, несших караул на стене, увидел, как она спускалась, и поднял копье в знак приветствия. Аша свистнула в ответ. Когда она пересекала внутренний двор, чтобы пройти к кухням, собаки Галбарта Гловера подняли лай. Хорошо, подумала она. Это заглушит шум деревьев.

Она отрезала кусок от головки желтого сыра размером с колесо телеги, когда в кухню, закутавшись в толстый меховой плащ, вошел Трис Ботли.

— Моя королева.

— Не издевайся.

— Ты всегда будешь королевой моего сердца. Дураки, вопящие на королевском вече, не могут этого изменить.

Что же мне делать с этим мальчишкой? Аша не сомневалась в его преданности. Мало того, что он выступал за нее на холме Нагги и выкрикивал ее имя, но после он даже переплыл море, чтобы присоединиться к ней, оставив своего короля, своих родных и свой дом. Не то чтобы он осмелился бросить Эурону вызов в открытую. Когда Вороний Глаз вывел флот в море, Трис просто плыл в самом хвосте, отстал, и только когда скрылся из виду последний корабль, поменял курс. Но и для этого требовалась немалое мужество; путь обратно на острова ему теперь закрыт.

— Сыра? — спросила она. — Есть еще ветчина и горчица.

— Не еда мне нужна, миледи. И ты это знаешь, — в Темнолесье Трис отрастил густую темную бороду. Он уверял, что она помогает согревать лицо. — Я видел тебя с дозорной башни.

— Если ты в дозоре, то что делаешь здесь?

— Наверху Кромм и Хаген Рог. Сколько нужно глаз, чтобы следить за шелестом листвы в лунном свете? Нам надо поговорить.

— Опять? — она вздохнула. — Знаешь дочку Хайгена, ту, рыжую? Она управляет кораблем не хуже мужчины, и хорошенькая. Ей семнадцать, и я заметила, что она заглядывается на тебя.

— Мне не нужна дочь Хагена, — он хотел дотронуться до нее, но вовремя сдержался. — Аша, пора уходить. Ров Кейлин был последним, что сдерживало прилив. Если мы останемся здесь, северяне убьют нас всех, ты же знаешь.

— Хочешь, чтобы я бежала?

— Хочу, чтобы ты жила. Я люблю тебя.

Нет, подумала она, ты любишь невинную девочку, существующую только в твоем воображении, испуганного ребенка, которому нужна твоя защита.