Танец с драконами - Джордж Мартин

На подходе к стенам замка она перешла на бег, Трис следовал за ней по пятам, но они все равно опоздали. Бой был окончен. Возле восточной стены, недалеко от бокового входа, лежали два умирающих северянина, над которыми возвышались Лоррен Секира, Шестипалый Харл и Злоязыкий.

— Кромм и Хейген заметили, как они перелезают через стену, — пояснил Злоязыкий.

— Их только двое? — спросила Аша.

— Пятеро. Двоих мы убили прежде, чем они перелезли, еще одного Харл прирезал на галерее. Эти двое добрались до двора.

Один был уже мертв, его кровь и мозги запеклись на секире Лоррена, но второй еще дышал, тяжело и прерывисто, хотя копье Злоязыкого пригвоздило его к земле, и под ним растекалась лужа крови. Оба носили вареную кожу и плащи в зеленую, бурую и черную крапинку, на капюшоны и плечи которых были нашиты ветки, листва и валежник.

— Кто ты? — спросила Аша раненого.

— Флинт. А ты кто?

— Аша из Дома Грейджоев. Это мой замок.

— Темнолесье — вотчина Галбарта Гловера. Кальмарам тут не место.

— Сколько вас еще? — потребовала ответа Аша. Он не ответил, и тогда она взялась за копье Злоязыкого и повернула его — северянин закричал от боли, а из раны хлынула свежая кровь. — Зачем вы явились?

— За леди, — ответил он, содрогаясь. — О боги, прекратите. Мы пришли за леди. Чтоб спасти ее. Нас было всего пятеро.

Аша взглянула ему в глаза. Она увидела в них ложь, поэтому оперлась на копье и начала проворачивать его в ране.

— Сколько вас еще? — произнесла она. — Говори, или я сделаю так, что ты будешь умирать до рассвета.

— Много, — наконец прорыдал он между вскриками. — Тысячи. Три тысячи, четыре… ааааа… умоляю…

Она вырвала копье из его тела и обеими руками вонзила в его лживую глотку. Мейстер Галбарта Гловера утверждал, что горные кланы слишком склочны и смогут объединиться только под предводительством Старков. Возможно, он не лгал. Он мог просто ошибаться. После веча, на котором ее дядю избрали королем, она знала, что такое ошибка.

— Эти пятеро должны были отпереть ворота замка перед основным ударом, — сказала она. — Лоррен, Харл, приведите леди Гловер и ее мейстера.

— Целыми, или сперва пустить им кровь? — поинтересовался Лоррен Секира.

— Целыми и невредимыми. Злоязыкий, поднимись на эту треклятую башню и передай Кромму и Хагену, чтобы смотрели в оба. Если хотя бы заяц прошмыгнет, я хочу об этом знать.

Вскоре внутренний двор Темнолесья наполнился испуганными людьми. Ее собственные люди втискивались в доспехи или забирались на опоясывающую замок галерею. Родня Галбарта Гловера в ужасе наблюдала за происходящим, перешептываясь друг с другом. Управляющего Гловеров пришлось нести из подвала на руках — он потерял ногу, когда Аша штурмовала замок. Мейстер шумно протестовал, пока Лоррен не ударил его наотмашь по лицу рукой, закованной в броню. Леди Гловер появилась из богорощи, опираясь на руку горничной.

— Я предупреждала вас, что этот день придет, миледи, — сказала она, увидев тела на земле.

Мейстер вышел вперед, кровь капала из его разбитого носа:

— Леди Аша, умоляю, спустите знамена и позвольте мне договориться, чтобы вас оставили в живых. Вы обращались с нами справедливо и достойно. Я скажу им об этом.

— Мы обменяем вас на детей, — глаза Сибеллы Гловер были красными от слез и бессонных ночей. — Гавену уже четыре. Я пропустила его именины. А моя милая девочка… верните моих детей, и вам не причинят вреда. Ни вам, ни вашим людям.

Аша знала, что последние слова были ложью. Ее, быть может, обменяют и отправят обратно на Железные острова в объятия любящего супруга. Ее родственников тоже выкупят, как и Триса Ботли, и еще нескольких ее людей, чья родня была достаточно богата. Остальных ждет топор, виселица или Стена. У них все же есть право выбора.

Аша забралась на бочку, чтобы все могли ее видеть:

— Сюда идут волки, их пасти оскалены. Они будут у наших ворот еще до восхода солнца. Бросим ли мы копья и топоры и будем ли просить о пощаде?

— Нет, — Кварл-Девица обнажил меч.

— Нет, — отозвался Лоррен Секира.

— Нет, — прогремел Рольф-Карлик, похожий на медведя, на голову возвышавшийся над всеми остальными. — Никогда.

Сверху опять раздался звук рога Хагена, заполнивший собой весь двор.

"Ахууууууууууууууууууу", — низко и протяжно ревел боевой рог, и от этого звука стыла кровь. Аша начинала ненавидеть звук рога. На Старом Вике адский рог ее дяди стал предзнаменованием крушения всех ее мечтаний, а сейчас рог Хагена возвещал, возможно, последний час ее жизни. Если мне суждено умереть, я умру с топором в руке и с проклятьем на устах.

— На стены, — скомандовала Аша Грейджой своим людям. Сама она направилась к дозорной башне, Трис Ботли последовал за ней.

По эту сторону гор не было ничего выше деревянной дозорной башни Темнолесья, она на двадцать футов возвышалась над самыми высокими страж-деревьями и гвардейскими соснами окрестных лесов.

— Там, капитан, — сказал Кромм, когда она добралась до смотровой площадки. Аша видела лишь деревья, тени, залитые лунным светом холмы и заснеженные вершины. Потом она заметила, что деревья подползают ближе.

— Ого, — рассмеялась она, — горные козлики оделись в сосновые ветви. — Лес пришел в движение, он подползал к замку, как неспешная зеленая волна. Она вспомнила сказку, которую слышала в детстве, совсем маленькой, о Детях Леса и об их сражениях с Первыми Людьми, во время которых зеленые провидцы превращали деревья в воинов.

— Их слишком много, мы не сможем дать им бой, — произнес Трис Ботли.

— Мы сможем дать бой, сколько бы их ни пришло, щенок, — уверенно сказал Кромм. — Чем их больше, тем больше славы. О нас будут слагать песни.

Да уж, но будут ли они воспевать вашу отвагу или мою глупость? Море было в пяти долгих лигах. Может быть, все-таки лучше остаться здесь и сражаться под защитой глубоких рвов и бревенчатых стен Темнолесья? Деревянные стены Темнолесья не очень-то помогли Гловерам, когда я штурмовала замок, напомнила она себе. С какой стати они лучше послужат мне?

— К утру мы уже будем пировать на дне морском, — Кромм взмахнул топором, словно не мог дождаться этого.

Хаген опустил рог:

— Если мы умрем, не замочив ноги, то как отыщем путь в подводные чертоги Утонувшего Бога?

— В этих лесах полно ручьев, — уверил его Кромм, — все они вливаются в реки, а все реки впадают в море.

Аша не была готова умереть, не здесь и не сейчас.