Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

— Дверцы заперты. Задраиваю люк в переборке. Так. Пристегиваюсь. Где бинокль?

— Джейк куда-то сунул. Внимание, приготовиться к вращению.

Нас снова окружила полная тьма. Я сказал:

— Капитан, теперь кувырок, если только вы не хотите сначала проверить нашу новую канализацию.

— Канализация Дити не касается! Я заведующая научной частью и отвечаю за гигиену, сантехнику и искривление пространства.

— Я тебя сменяю, милый, — сказала мне Дити и, повысив голос, приказала Хильде: — Второй пилот, замолчите. Папа, погаси свет и совершай кувырок. Тетя Шельма, попробуй задать следующее вращение на ощупь и на слух, без света. Это будет номер восемь, третье во второй группе.

— Есть, капитан Блай.

После кувырка ничего не изменилось. Джейк включил свет и доложил, что следующее вращение задано Шельмой правильно. Дити попросила меня взять командование на себя и сказала:

— Заведующий научной частью, я намерена проинспектировать пристройку, находящуюся в вашем ведении. Прошу вас сопровождать меня.

Шельма молча последовала за ней.

Их не было довольно долго. Наконец я спросил:

— Джейк, а о чем говорят между собой женщины, когда уединяются в туалете?

— И подумать об этом боюсь.

Послышалось хихиканье — они возвращались. Я сделал вывод, что воспитательные приемы, примененные Дити, действуют вполне успешно. Когда они пристегивались, Дити сказала:

— Милый, снаружи темно, как в преисподней. А в оба окна ванной светит солнце. Что бы это значило?

— Это по линии заведующего научной частью, — уклончиво ответил я. — Приготовиться к вращению.

На этот раз не только Джейк почувствовал, что мы сели на воздух, — я это отчетливо услышал. Джейк поспешно выровнял машину.

— Второй пилот, высота?

— Тысяча триста метров.

— Слишком низко! Зеб, я выхожу в отставку и берусь за вышивание. Где мы? Я ничего не вижу.

— Мы над водой, папа, в легком тумане. По правому борту виднеется берег.

Джейк развернул Аю вправо. Я разглядел береговую линию. Крылья Аи были выдвинуты: Джейк перевел ее в пологое планирование и переключил на автопилот.

— Разгерметизироваться пока не будем: брать пробы воздуха на такой высоте я не желаю.

— Эй, вижу парус!

— Где, Шельма?

— Справа по носу. Парусное судно!

Убей меня Бог, и в самом деле! Корабль семнадцатого века — с прямыми парусами, высоким полубаком и кормовой надстройкой. Джейк немного снизился, чтобы было лучше видно. «Бояться нечего, — говорил я сам себе. — У тех, кто плавал на таких кораблях, управляемых снарядов не было».

Выглядело это очень красиво. Джейк заложил глубокий вираж, чтобы крыло не мешало нам смотреть. Однако наш вид у команды корабля, судя по всему большого восторга не вызвал. Матросы метались по палубе, рулевой, зазевавшись, дал кораблю свалиться под ветер, и паруса его беспомощно заполоскали. Я не хотел, чтобы беднягу протащили под килем, и велел Джейку выровнять Аю и направиться в сторону берега.

— Господи, папа, — сказала Дити, — ты напугал меня до полусмерти.

— Почему, Дити? То есть капитан Дити? Это они перепугались. Неужели ты боишься пушек, которые стреляют порохом?

— Да ты чуть не задел правым крылом за воду.

— Не говори глупостей, Дити, до воды было еще больше двухсот метров. Ну, может быть, сто пятьдесят во время виража. В общем, хватало.

— Погляди на альтиметр. И на барометр.

Джейк посмотрел, и я тоже посмотрел. Судя по радарному альтиметру, мы находились над водой в девятнадцати метрах; Джейку пришлось переключить прибор на другую шкалу, чтобы в этом убедиться. Барометр показывал около тысячи миллибар — почти как на уровне моря.

— АЯ, ПРЫГ! — крикнул я.

Она прыгнула. У меня перехватило дыхание.

— Дити, как я мог сделать такую ошибку? — спросил Джейк.

— Не знаю, папа. Мне виден конец крыла, а тебе нет Когда мне показалось, что ты вот-вот заденешь за воду, я посмотрела на приборы и совсем уже собралась завопить, когда ты ее выровнял.

— Капитан, я не смотрел на приборы, я ориентировался по мачтам этого корабля. Могу поклясться, что до него было не меньше трехсот метров по прямой. Значит, высоты должно было хватить с избытком.

— Джейкоб, а ты не узнаешь это место? — спросила Шельма.

— Ты что, хочешь сказать, что раньше тут бывала?

— Нет, я его знаю только по книгам, любимый. По пересказу для детей — в третьем классе. По более подробному варианту — в шестом. В конце концов я добралась и до полного текста, без купюр, и он произвел на меня тогда большое впечатление. Я до сих пор с удовольствием читаю все эти непристойности.

— Что ты там несешь. Шельма? — строго спросил я.

Вместо нее мне ответил Джейк:

— Как ты думаешь, Зеб, что это может быть за корабль, если я, глядя на него, решил, что лечу высоко, а на самом деле чуть было не врезался в воду?

— Поняла! — воскликнула Дити.

— Сдаюсь, — сознался я.

— Скажи ему, папа.

— Корабль, на котором матросы ростом в пятнадцать сантиметров.

Я задумался. Мы приближались к берегу; я сказал Джейку, чтобы он поднялся до двух километров — строго по приборам! — и велел Ае держаться на этой высоте. Но по всему казалось, что мы гораздо выше.

— Если кому-нибудь доведется повстречаться с преподобным Джонатаном Свифтом, дайте ему хорошую оплеуху от моего имени.

— А как, по-твоему, Зебадия, — спросила Дити, — этот континент и есть страна великанов — Бробдингнег?

— Надеюсь, что нет.

— Почему, милый? Подумай, как было бы здорово.

— У нас нет времени возиться ни с лилипутами, ни с великанами. Ни у тех ни у других не найдется акушеров, которые могли бы быть вам полезны. Шельма, приготовься к набору высоты до ста тысяч километров. Потом вращение. Кто-нибудь имеет хоть какое-то представление о том, что с нами происходит? Если не считать того, что говорит Шельма: будто мы уже умерли, только еще этого не знаем?

— У меня есть еще одна гипотеза, Зебби.

— Выкладывай, Шельма.

— Только не смейся. Потому что ты рассказывал, что ее суть вы с Джейкобом уже обсуждали. Будто человеческая мысль существует в виде квантов. Я не знаю, чем кванты отличаются от «Фанты», но знаю, что это неделимая величина. Ты рассказывал, что вы с Джейкобом говорили о такой возможности: что у воображения тоже есть свои неделимые величины, или кванты, вы называли их «фиктонами» — или «фиктантами»? В общем, что всякая история, которая кем-то сочинена — или еще только будет сочинена, если это имеет значение, — уже существует в одной из вселенных Числа Зверя.