Тысячеликий демон - Ростислав Левгеров

Шипели факелы. Гости переминались с ноги на ногу.

– Так много на одну? Трусы…

Кто-то ласково пригладил ее по волосам. Мягкая женская ладонь. Знакомая. Искра открыла глаза и увидела перед собой… Буяну.

Служанка быстро зажала ей рот.

– Молчи, – сказала она. – Ничего не говори. Гуннар, развяжи ее.

Черный Зуб, все такой же невозмутимый, перерезал путы кинжалом, после чего тихо и незаметно вышел из сарая.

– Переодевайся. – Буяна бросила Искре в ноги тюк с дорожной одеждой, а также сапоги и ее короткий меч в ножнах. Но княжна медлила, глядя непонимающими глазами на служанку. – Только не заставляй себя упрашивать. Знаю, что ты хочешь сказать – не хочу жить и все такое. Забудь. Одевайся поскорее, а по дороге поешь. У меня в котомке хлеб с ветчиной и фляга с вином.

– Ты думаешь, мы сможем? – слабо спросила Искра.

– Сможем, – ответила Буяна, помогая ей одеться. – И в этом нам поможет Семен. Безбородый. Ты ведь знаешь его? Тот самый.

– Можно ли ему доверять?

– Не знаю, но у нас нет выхода.

На улице стояли Черный Зуб, Чурбак и Семен.

– А… – раскрыла рот Искра.

– Больше никого, – перебила ее служанка. – Злоба, Гудим, Лещ и остальные решили остаться.

– Волк предложил нам службу в его полку, – добавил Чурбак. – Посулил золотые горы, вот и… Я уговаривал здоровяка, но он отказался. Сказал, что не хочет бросать на произвол судьбы Горыню.

– Ерунда, – произнес Семен. – Служа у Волка он ничем ему не поможет. Скорее всего, Горыню продадут в рабство.

– Неужели… – запинаясь, спросила Искра. – Неужели, его не спасти?

– Нет, – сурово сказала Буяна. – Он хорошо охраняется и закован в цепи. Придется его оставить.

– Не отчаивайся… государыня, – ободряюще сказал Семен. – Если у нас все получится и нам удастся смыться, то мы можем надеяться на удачу и в плане освобождения твоего брата. Если конечно, мои догадки насчет рабства верны. Багуны очень расхлябаны и плохо следят за пленниками, особенно в Междуречье.

– Хорошо, – глухо сказала Искра и сжала рукоять меча, словно он мог дать ей надежду. – Я верю вам. Не пора ли идти?

– Пора, – сказал Чурбак, но тут Семен жестом остановил его.

– Кто-то идет, – сказал он, вглядываясь во тьму и потихоньку вынимая меч из ножен.

– Один, – проговорил Черный Зуб.

– Опустите мечи, ребята, – послышался голос. – Это я, Тур.

– Чего тебе надо? – настороженно спросил Семен.

Из за угла вышла крупная фигура, освещенная заревом погребального костра.

– Я с вами, ребята.

Семен, Чурбак и Черный Зуб продолжали держать мечи. Тур грустно посмотрел на выставленные вперед клинки и вздохнул:

– Семен. Ты мой друг и я не брошу тебя. Куда ты, туда и я. Я знаю о твоей мечте, не думай, что я такой уж дурак. Сколько попили вина… Позволь пойти с тобой.

– Раз ты знаешь о моей мечте, – досадливо сказал Семен, – то нам тем более не по пути. Ты – гридь, Тур. Воин, солдат. Твоя стихия – война.

– Не мели чепуху. Все это можно сказать и о тебе. Ты – солдат, собирающийся стать крестьянином, построить дом и выращивать хлеб. Я – солдат и моим новым полем боя станет охота. Ты будешь махать тяпкой, а я буду пить пиво и хватать за жопы… хм, простите. Заживем. И потом. Мне нет пути назад. Думаю, Военег не простит мне моего сегодняшнего поступка. Искра, – внезапно обратился он к княжне. – Ты была без сознания… Это я убил Мечеслава и того парня… как его… я…

– Из сострадания, – приобняв девушку, сказала Буяна. – Он прервал их мучения. Сам. Никто его не просил. Я видела.

– Прости, госпожа, – повесив голову, сказал Тур.

– Из сострадания… – повторила княжна.

– Ну? – нетерпеливо спросил Чурбак. – Бежим чтоль? Или будем слезы лить? Умер Мечеслав, земля ему пухом. Что случилось, то случилось. Думаю, Тур поступил по-человечески. Бежим!

– А зачем? – неотрывно глядя на Тура, спросила Искра. – Зачем бежать?

Тур замялся.

– Чтоб… отомстить. Но только не мне, я ведь…

– Отомстить… – Искра вдруг распрямилась, вскинула голову. – Верно. Бежим. Буяна, дай мне пожевать что-нибудь, сил нет.

Беглецы стояли перед утопленной в стене, окованной ржавым железом дверью, полускрытой за зарослями ивняка и орешника.

– Что это за дверь? – спросил Чурбак. – Куда ведет?

– Это потайная дверь, – ответил Семен. – За ней тропинка, ведет в квартал Кондоров. Кондоры – это элита воиградского войска, и все они пали в бою под Лухом. Но мы туда не пойдем, в квартале сейчас живут люди Дробуша и Хруста. Мы свернем в сторону и через Чудесный Сад (когда-то Чудесный), перейдем на улицу воров, бывшею ей раньше, ныне это трущобы и в них мало кто обитает. Там я надеюсь повстречаться с одним человеком, если он конечно жив, он поможет нам наверняка. И еще, это касается тебя, Искра. Подозреваю, через эту дверь уже проходили люди, и не так давно. У Военега в услужении имеется некий человек, по имени Эразм из Рории (это на севере), причем его никто не видел. Никогда. Это только ничем не доказанная догадка, но думаю, в смерти Бориса Эразм принял активное участие.

Искра промолчала.

– Итак, следуйте за мной, – сказал Семен. – И не звука.

Дверь действительно не так давно открывалась, о чем свидетельствовала полоса смятой травы. Протиснувшись в нее, беглецы заботливо прикрыли ее и поспешили прочь от стен Кремля.

Вокруг была тишина, прерываемая лишь далеким лаем собак. Спутники шли в полной темноте, без факелов, цепью, которую замыкал Тур, а возглавлял, естественно, Семен. Постоянно осматриваясь, останавливаясь и прислушиваясь к звукам, Безбородый вел своих товарищей через густые, замусоренные, одичавшие заросли, еще лет десять назад бывшие Чудесным Садом.

Улица воров представляла собой ряд убогих почерневших от времени одно-, и двухэтажных домов, фасадом выходивших на булыжную мостовую с вывороченными камнями и большими лужами. Кое-где еще висели потрескавшиеся вывески с облупившейся краской – улица воров в свои лучшие годы была богата питейными и увеселительными заведениями. Позади домов находился беспорядочный лес сараев, кривых заборчиков, конюшен и прочих хозяйственных пристроек.

Тишина и мрак, царившие на улице, успокоили беглецов, и после краткой остановки, во время которой мужчины высматривали любое движение, Семен свернул в дебри задних дворов улицы.

После долгих блужданий среди нагромождений различного хлама, брошенных телег, скелетов лошадей, выглядывавших из земли, обломков досок и сгнивших бревен, пожарищ, шмыгающих под ногами крыс и сверкавших бездонными очами кошек, беглецы пришли к погребу, на самой окраине улицы, – прямо за ней чернел редкий лес.