Клуб разбитых сердец - Рут Уокер

– Так я и думал. Поэтому вы и разбежались?

– Я любила мужа, и мне не на что было жаловаться до тех самых пор… впрочем, это слишком личное дело.

– Понятно. Но при всей его ответственности детей воспитываете вы одна. Почему?

Хоть в темноте выражения лица все равно не разглядишь, Стефани все же отвернулась. Она вовсе не собиралась рассказывать этому полузнакомому человеку, почему Дэвид не стал настаивать, чтобы детей отдали ему.

– Ясно, это тоже подпадает под рубрику слишком личных дел, – сказал Клей. – Хорошо, оставим это. Тут где-то должно быть бревно. Давайте-ка присядем и поболтаем, пока вам не захочется спать.

А сам-то он не сказал, отчего болтается тут посреди ночи, подумала Стефани, но вслух не произнесла, присела на бревно и, подняв голову, поглядела на редкие звезды, светившие ярче луны. Какими близкими они кажутся, оттого ли, что воздух здесь такой прозрачный, или просто воображение разыгралось? Неподалеку вспорхнула какая-то ночная птица, и Стефани инстинктивно прикрыла голову.

– Нет-нет, это не летучая мышь, всего лишь сова, – успокоил ее Клей. – Замерзли?

– Да нет, – ответила Стефани и вздрогнула при протяжном крике совы.

– У индейцев есть поверье: в тело совы переселяются души мертвых, – сказал Клей. Щеки ее коснулось его дыхание, и Стефани вновь остро ощутила присутствие Клея, тепло, от него исходящее.

Он нащупал ее руку, притянул к себе, поцеловал, а она и не думала сопротивляться, потому что, оказывается, того и ждала, и, если бы все обернулось не так, она была бы разочарована. Клей целовал ее все настойчивее, и она ощутила давно забытое волнение. Оно становилось все сильнее и сильнее, от простого поцелуя так не бывает. Интересно, почему поцелуй почти незнакомого мужчины так возбуждает?

Клей прикоснулся к ее груди, не мягко и осторожно, как Дэвид, но настойчиво, почти грубо. Он обхватил ее за плечи, и дыхание его сделалось прерывистым.

Стефани не отстранилась, даже когда, скользнув ладонями под свитер, он нащупал бюстгальтер и расстегнул его.

Напротив, теснее прижалась к нему, ощущая бедром красноречивую напряженность его плоти. Застонав, Клей слегка развернул ее, положив к себе на колени. Нащупав пояс, расстегнул его и стащил джинсы вместе с колготками. Прохладный ночной ветер коснулся ее тела и лобковых волос.

– Приляг вот сюда, – прошептал Клей, расстилая на земле свою куртку на пуховой подкладке. Что-то зашелестело, и секунду спустя она увидела его обнаженным. Клей стянул с нее свитер, отбросил в сторону бюстгальтер и навалился всем своим большим, горячим и по-настоящему мужским телом.

На сей раз он так и впился в ее губы. Нежности в его объятиях было немного, но это ее ничуть не трогало, ибо тело горело, нетерпеливо ожидая мужчину.

Теперь он целовал ее грудь, да так яростно, что Стефани казалось, вот-вот она расплавится. Она вскрикнула – это рука Клея грубо коснулась треугольника между бедрами.

Стефани привыкла к нежным ласкам Дэвида, всегда одинаковым, слишком знакомым. А этот мужчина пренебрегал любыми правилами любовной игры. Он взял ее так решительно, словно уверен был, что только того она и ждет.

И это правда. Кожа у нее так и пылала, от желания кружилась голова, она безоглядно отвечала на ласки, впиваясь ногтями в его плечи и страшась лишь одного – как бы он не кончил раньше, чем она. Оргазма Стефани достигала и раньше, хотя не сказать, чтобы часто, но к тому, что произойдет с ней в следующую минуту, была не готова. Ее захлестнула волна наслаждения, тело задрожало крупной дрожью, и сделалось ей сладко до боли. Медленно, шаг за шагом, Стефани возвращалась к действительности, испытывая изумление – и стыд. Господи, да что же подумает Клей, ведь она совсем обезумела.

– Это было прекрасно, – почти неслышно проговорил Клей, покрывая быстрыми поцелуями ее шею – Дай мне пару минут, и начнем по новой.

Стефани промолчала и не пошевелилась. Да что же с ней такое происходит? Она не уверена даже, что этот мужчина так уж ей нравится, однако же падает ему в объятия и ведет себя, как нимфоманка.

Она осторожно отодвинулась и принялась нашаривать одежду. Пронзительный ветер, которого только что она и не замечала, заставил Стефани задрожать. Впрочем, дрожала она не только от холода. Какими глазами она посмотрит на этого полузнакомого мужчину завтра, при свете дня?

– Что-нибудь не так, Стефани? Если ты думаешь, что я подобным образом веду себя с любой симпатичной женщиной, то ты ошибаешься. Я здесь на работе, честное слово. Ты веришь мне?

И как ни странно, она поверила.

– Да нет, все в порядке. Просто замерзла, – сказала она, прикрывая грудь теплым свитером.

– Ну с этим-то мы справимся. – Клей поднял ее на ноги и накинул на плечи свою куртку. – Так лучше?

– Ага, но, пожалуй, свое надену, если, конечно, найду.

– Погоди, сейчас сам все отыщу. – Клей наклонился и начал собирать разбросанные вокруг вещи, словно видел в темноте. А может, так оно и есть, подумала Стефани. Может, так оно и бывает, если целые годы проводишь среди природы.

Не давая ей одеться и крепко обняв за плечи. Клей увлек Стефани дальше по тропинке в сторону от лагеря. Она слишком продрогла, да и потрясение все еще не прошло, чтобы спорить.

Наконец, когда впереди что-то забелело. Клей остановился.

– Я всегда разбиваю палатку в стороне. Люблю быть один.

Он откинул полог, приглашая ее войти. Стефани скользнула внутрь, удивляясь самой себе: почему бы не сказать, что она предпочитает ночевать у себя?

Он уложил ее на что-то мягкое и очень теплое.

– Держи-ка, у меня тут на всякий случай кое-что припасено. – Он вложил ей в ладонь жестяную кружку, и, сделав глоток, Стефани поняла, что это ром. Она вернула ему кружку и через несколько минут, попеременно с ним прикладываясь к горячительному напитку, почувствовала, что всякое смущение прошло.

Потом они снова занялись любовью. Коль скоро барьеры уже пали, глупо его отталкивать, и к тому же у нее самой снова разгорелось желание.

Второй раз оказался даже лучше первого. Когда оба они уже изнемогали от желания, Клей приподнял ее и усадил на себя. Все преграды были сметены, куда только девалась обычная сдержанность? Может, это произошло потому, что он и не думал скрывать, как сильно ее хочет. Словно обезумев, она устроила дикую пляску, поглощенная лишь собою, своим наслаждением. Стефани, казалось, забыла о партнере и уж вовсе не задумывалась над тем, как, должно быть, смешно, оба они выглядят: она то взмывает, то опускается, а он взбрыкивает, как молодой жеребец. Когда Стефани наконец изнемогла и упала ему на грудь, оба совершенно взмокли от пота.

– Это было прекрасно, – беззвучно выдохнула она.