Союз пяти королевств. Трилогия - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Да, ловушки распыляли магов, – кивнул жрец, – но никто из Союза пяти королевств не задумался, что вместе с нами погибали наши сыновья – младенцы, не совершившие ничего предосудительного. Вот и я, оставшись с новорожденным на руках, боясь попасть под действие уничтожающей магии, переместился в ту страну, которая не дружила с Союзом.

Прошло двадцать лет, но я до сих пор помню объявший меня ужас. Только что после родов истекла кровью жена, мой сын даже не узнал вкус материнского молока, а я вынужден был покинуть родной дом, не отдав последние почести любимой женщине.

– Не вы ли сами тому виной? – не выдержала Роуз. – Сколько женщин погибло по милости жрецов? Моя мама стала свидетелем тому, как умирала Леоль – мать Петра, брошенная Халидом истекать кровью.

– Да, мы все жертвы традиций Сулейха. И мы, и наши женщины. Нам с детства внушали, что они зло, их нельзя любить, нужно относиться, как к сосуду, дающему жизнь сыновьям.

– А за что вы убивали своих дочерей? – Роуз пересела ближе, чтобы лучше слышать ответ старика. – Какое зло могли принести маленькие девочки?

– Ты не понимаешь, – старик в досаде хлопнул себя по коленям. – Если бахриман еще может сопротивляться любви к женщине, то с дочерью он оказался бы бессилен.

– Что плохого в любви?! – почти закричала Роуз.

– Она несет рабство и боль, – спокойно ответил Фарух. – Какая разница, ты раб жены или дочери? Ты раб, и этим все сказано. Ты видела моего сына? Анвер – раб королевы. Сначала он влюбился в Лолибон, хотя я предупреждал его не показываться ей на глаза. А когда глупый влюбленный мальчик провел ее через портал, я понял – сын обречен. Лолибон не выпустит его из своих рук. Я пытался спрятать его, закрыть, но Анвер сбежал. Я вхож во дворец еще со времен Могучего Орраха, мне не составило труда отыскать сына в хитросплетениях дворцового лабиринта. Он опять был с Лолибон.

Дитя, ты, наверное, не знаешь, но мы можем скрывать своего присутствие. Как бы тебе объяснить? Представь, что дорога бахриманов имеет начало и конец. Образно мы входим в одну дверь и выходим через другую. Так вот, войдя в одну дверь, мы можем остановиться у второй, не открывая ее.

Оставшись за «дверью», я хотел узнать, о чем мой сын беседует с королевой, как сильно он привязан к ней.

Услышанное убило меня. Она уговаривала его сделать вместе с ней второй переход, объясняя этот трудный для каждого бахримана поступок интересами государства. Лолибон собиралась уничтожить Союз пяти королевств. И Анвер согласился. Я вцепился зубами в собственный кулак, чтобы не закричать: сын после единственного перехода не мог противиться ее чарам, что будет с ним после нескольких? Я верил, что королева не остановится, пока не высосет всю его магическую силу.

Хотя я сам ненавидел Союз, но боязнь за Анвера толкала меня на убийство королевы. Я едва сдержался, чтобы не выйти и не задушить Лолибон. Меня остановил вопрос: чего я добьюсь? Бежать некуда, а смерть королевы ополчит против нас драконов. Как ни крути, сын пропадал у меня на глазах. И тогда я вспомнил о Петре.

– Вы хотели, чтобы он совершил переход с королевой?

– Нет… Да… Мне трудно говорить, ведь Петр является для меня таким же сыном, как Анвер. Когда он попал в Тонг-Зитт, я взялся за воспитание волчонка, выращенного твоим отцом. Я сделал из него настоящего бахримана.

– Вы отравили Петра мыслью, что мои родители для него враги.

– А разве не так?

– Мы любили его.

– Для бахримана истинной является одна любовь – родного отца.

– То-то вы сейчас пожинаете плоды сыновней любви, – Роуз не удержалась от язвительности. – И та самая «любовь» толкнула вас заменить Петром слабого Анвера.

– У нас не было времени на раздумья. Я явился к Петру и стал умолять выполнить важную миссию вместе с королевой. Отдать дань людям, королевству, приютившим нас. Для эрийского волчонка это был бы первый переход с женщиной. Петр сильнее моего сына, он наследник Верховного жреца, он не стал бы и после третьего раза ее рабом.

Роуз не обратила внимания на слова о третьем переходе, ее больше волновал другой вопрос:

– Но для дороги бахримана Петр должен был стать ее любовником? Не так ли?

– Он был ее любовником и давно. Она совратила Петра еще пятнадцатилетним. Растерянный, лишенный опоры, он искал в ней замену матери, а нашел опытную любовницу.

Старик прекратил рассказ, видя, что Роуз сложилась пополам. Слова жреца оглушили ее: Петр – любовник Лолибон! Принцессе стало больно от осознания, что у ее Петра есть другая женщина. А кто Роуз для него? Пленница, заложница?

Пусть старик говорит, что страсть жрецов к женщине, с которой они идут дорогой бахриманов, вызывает у них полную зависимость, но Роуз ни за что не поверит, что она всего лишь трава-бессет для Петра. Она старалась спрятать свои чувства, не замечать проявления ответных у Петра, но пришло время признаться: Роуз видела, с какой нежностью он смотрел на нее, думая, что она занята рисованием. Да, она сомневалась. Стоило поднять глаза, как он тут же делал каменное лицо. Но теперь она уверена, что ей не приснился этот шепот-вздох: «Роуз, моя Роуз!». Она сама себе стеснялась признаться, что каждую ночь желала и ждала его тесных объятий, и прояви он чуточку больше рвения, она не устояла бы!

– Дитя, я могу тебе помочь? Может подать воды? – старик начал подниматься.

– Нет, – глухо ответила Роуз. Она не могла вздохнуть, горло перехватило обручем.

Жрец терпеливо ждал, когда девушка начнет глубоко дышать и попытается остановить слезы разочарования.

Когда она смогла говорить, первое, что спросила, было:

– Петр согласился заменить Анвера?

– Да.

– И когда случился их переход?

– Перехода не было. Вернее, переход произошел, но не с королевой. Он притащил тебя.

– В этом состояла задумка королевы?! Притащить меня?

– Петр нарушил ее намерения. Та, узнав, что свадьба не состоится, выместила злость на Анвере, избив его до полусмерти. А он ползал у нее