Космическая ферма - Дмитрий Фокин

Так как солдат обвинялся, в том числе, по уголовным статьям за воинские преступления, имелась необходимость провести военно-врачебную комиссию на предмет годности к прохождению военной службы. Вот тут и случилось не предвиденное. Психиатр военной поликлиники посчитал нужным направить подозреваемого для прохождения стационарной психиатрической экспертизы, хотя и не смог вразумительно сообщить следователю о причинах такого решения. Мысленно поматерившись и продлив срок следствия на один месяц, за что, кстати, ему объявили выговор, Смирнов направил подозреваемого в стационар областного психиатрического диспансера. Через три недели его ждал очередной сюрприз. Эксперт признал подозреваемого негодным к военной службе вследствие психического заболевания. Это заболевание Смирнова просто шокировало-игромания. Получалось, что человека можно освободить от уголовной ответственности за совершение воинских преступлений по причине того, что он злоупотребляет игрой. Бред! Консультации со «старшими товарищами» ни к чему не привели. Раз не годен к прохождению военной службы по состоянию здоровья- значит не может совершить воинское преступление. Дело в этой части необходимо прекращать. Оставалась «спасательная палочка» в виде сломанной челюсти милиционера, но тот вдруг начал путаться в показаниях, а потом и вообще отказался от них. Два других милиционера, так же участвовавших в задержании, вдруг заявили о том, что на самом деле они не видели, как подозреваемый нанес удар их товарищу. Следователь сам написал протоколы допросов и дал им их только подписать, что они и сделали из чувства сострадания к товарищу. При проведении следственных экспериментов, свидетели показывали как наносился удар, руководствуясь только теми сведениями, о которых прочитали в протоколах допросов. В общем, они действовали под диктовку «злого» следователя.

Как результат — полное прекращение уголовного дела, очередной выговор и увольнение солдата на год раньше с военной службы. Спустя почти год Александр узнал от знакомых милиционеров, что мама солдата передала эксперту-психиатру «кругленькую» сумму. Об этом милиционеры узнали от своих информаторов, но уличить врача в то время не удалось. Эксперта взяли с поличным только спустя три года. Не удивила Смирнова и информация, что пострадавший милиционер после прекращения этого уголовного дела неожиданно приобрел новенький автомобиль ВАЗ 2110.

Вообще, за все время своей работы Смирнов очень часто сталкивался с тем, что лица, подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений, вдруг оказываются, как говорил Карлсон — самыми больными в мире людьми. Особенно это касалось тех, кому на время следствия грозила мера пресечения в виде содержания под стражей. Абсолютно во всех случаях это являлось обыкновенной уловкой и не влияло на расследование, до последнего времени. В последние годы, не без участия различного вида «озабоченных правами человека», состояние здоровья подследственных стало предметом самого пристального внимания и заботы. В совокупности со стремлением наших высших правителей во всем соответствовать нормам запада, особенно, если запад сам указывал эти области интереса, все тут же превратилось в театр абсурда.

В частности, незадолго до катастрофы, перед очередными президентскими выборами, Смирнов находился в одной из зон по делам и увидел, что там происходит переполох, обычно соответствующий посещению заведения большими начальниками. От нечего делать Александр разговорился с сотрудником заведения и тот ему рассказал, что высшие милицейские чины решили устроить экскурсию учащимся школ, для того, что бы те своими глазами увидели, к чему может привести нарушение Закона. Смирнов высказал мнение, что такая идея несколько необычна. Сотрудник заведения с ним согласился, но потом рассказал, что же именно там происходило. Несколько милицейских чинов в сопровождении телевизионщиков и группы детей в 20 человек прошли по кубрикам, предназначенных для содержания осужденных. К чести милицейских чинов, обитателей этих кубриков перед этим перевели в другие места и в помещениях навели образцовый порядок. То есть, детям показали только условия содержания преступников. А вот дальше случилось то, что могло произойти только в России и только в результате «мудрого» правления, характерного для нашей несчастной страны.

Внимательно осмотрев жилые кубрики и другие помещения, имеющие отношение к содержанию преступников, дети пришли к неожиданным выводам. На импровизированной пресс-конференции в зале заседаний, журналисты начали выпытывать у детей, как те относятся к увиденному и, конечно же, как хорошо продвинулись «Единоросы» в стремлении обеспечить мировые стандарты при организации содержания осужденных.

Вероятнее всего, милицейские начальники побоялись приглашать в столь странное для посещения детей заведение, учащихся из более благополучных школ, но эти приглашенные дети выдали им такое! Один мальчик пожаловался, что у него и родителей, не совершавших ничего плохого в этой жизни, телевизор и холодильник намного хуже, чем у преступников в кубрике. А микроволновой печки у них вообще нет, и никогда не имелось. Так же, в их доме нет не только водопровода с холодной и, тем более, горячей! водой, но и туалета. Он и младшая сестра вынуждены бегать на улицу в загаженный и разваливающийся сортир. Даже в 30 градусные морозы родители не разрешают им справлять нужду в ведро, мотивируя это тем, что дети должны закаляться. Имеющаяся в доме печка греет плохо, а тут, в тюрьме, намного теплее. Довольно большое количество детей искренне поддержала своего одноклассника.

Попытки журналистов перевести разговор в более безопасную идейно-воспитательную плоскость пресек другой мальчик, сказавший, что он ознакомился с меню в столовой, и увидел, что заключенные очень и очень неплохо питаются. Он, например, мясо видит намного реже. Предпринятая главным начальником отчаянная попытка хотя бы немного сгладить провал, закончилась полным крахом. Его ссылка на то, что перечень продуктов, полагающийся заключенным, меньше, чем перечень, входящий в минимальную потребительскую корзину, вызвала у одной из сопровождавших детей мамаш крайне агрессивную реакцию. Женщина бросилась с кулаками наговорившего, и только усилия подчиненных помогли их начальнику выйти из сложившейся ситуации без серьезных травм. Располосованное лицо и порванная губа- не считается, так как от такого не умирают. Выволакиваемая из помещения женщина кричала о том, что они видела в гробу эту корзину и весь Росстат.

Когда дети и две оставшиеся женщины направились на выход, его собеседник услышал, как в разговоре между собой женщины посетовали на то, что теперь дети точно знают, чьи именно интересы государство защищает и на кого ему, государству, абсолютно наплевать. А в том случае, если детям придется познать тюремную «романтику», это не самое страшное, так как здесь, в зоне, они проведут время в более комфортных условиях, чем на свободе.