Подземелье - Ваня Мордорский

Плести он умел и делал это довольно быстро, хотя крови детей ему требовалось значительно больше, чем для создания копий.

Кая тем временем сидела и счищала своим небольшим кинжальчиком колючки с петель для корзин и тех ихх частей, которые будут прикасаться к спине.

Гоблиненок за полчаса закончил работу, нарезав необходимое количество кусков лиан. Оставалось только ждать, пока старик выплетет из них корзины.

— Чего бездельничаете⁈ Тарк, Зур’дах, ко мне! Помогать будете, у Кайры вот уже руки все в крови.

Зур’дах нехотя поднялся и подошел. Тарк — с каменным как всегда лицом: не понять, то ли ему все равно, то ли он недоволен — тоже сел помогать.

Эта работа почти не отличалась от той, которую они делали с копьями. Крутить и вертеть жесткие лианы, размягченные в нужных местах. Терпение и еще раз терпение — вот что требовалось от обоих мальчишек.

Еще несколько часов ушло на то, чтобы плести корзины для всех, в том числе для Драмара. У него она была самой большой: в высоту на полголовы выше Зур’даха.

Гоблиненок с облегчением подумал — насколько же легче теперь будет нести бурдюк с водой, который до того постоянно оттягивал руки.

Он примерил на себя корзину. Она была жестковата и немного заваливалась назад. Закинув ее на спину, а в руку взяв копье, он сразу почувствовал себя увереннее.

Теперь его руки стали свободны и он мог ткнуть копьем в любую агрессивно настроенную тварь.

— Давайте-давайте! — подгонял старик детей, чтобы те поскорее закидывали корзины, брали копья, и выдвигались. Сам он уже был готов к выходу. Такие простые вещи как корзина и копье, должны были облегчить им жизнь и выживание.

Нагруженные и уставшие после выполненной работы, они двинулись вперед.

Из-за этого нового груза за спиной и копья в руке передвигаться было поначалу неудобно.

Зур’дах постоянно дергал лямки, которые не хотели поправляться. Почти сразу они начали нещадно натирать, несмотря на то, что колючек там уже не было. Вернее, не должно было быть, но кто-то явно схалтурил и парочка колючек впилась в спину гоблиненка.

Гоблиненок сразу понял, что удобством тут даже и не пахнет. Лямки оказались сплошным мучением. В итоге он обмотал кусками своей одежды лямки и сразу стало полегче.

Постепенно и к копью в руке и к корзине гоблиненок привыкал. Дополнительный вес переставал ощущаться. Тяжелее всего приходилось детям-изгоям. Лозы сами по себе легкими не были, а тут целая корзина из них сделана.

Но надо было терпеть и идти вперед. И все молча терпели.

Остановки делали частые, но короткие: старик давал возможность детям привыкнуть к новому весу за спиной и в руке и после этого разрешал немного передохнуть. Сам же он в это время копался в растениях и ловил насекомых на стенах.

Зур’дах через пару часов чувствовал себя уже значительно увереннее с корзиной за спиной, и к тяжести копья в руке тоже привык. Переходы пока что были спокойными. Кая и вовсе развлекалась, сбивая мелкую живность камешками подобранными с пола. В остальном же всем было скучно. Просто бесконечные шаги вперед и вперед. Тоннель-тоннель-тоннель. Монотонность пути постепенно все больше и больше угнетала детей.

Растительность поначалу была такой же буйной, но с каждым пройденным шагом лианы уходили на убыль. Сначала просто стали менее толстыми, а затем и вовсе толщиной с волос, как в самом начале.

Первый длительный привал сделали через часов десять после того, как обзавелись корзинами.

— Остановимся тут. — решил старик, когда они нашли подходящую небольшую пещерку в стороне, в которой можно было ненадолго разместиться.

Глава 55

Старик устало и с явным облегчением привалился к стене.

Зур’дах присел рядом и почти сразу к ним пристроилась и Кая, которая после той короткой обиды уже перестала дуться. У таких маленьких детей как она, обиды быстро забываются, а вот у ребят постарше — они копятся. Гоблиненок сначала молчал, а потом посмотрел на старика и попытался прикинуть сколько тому лет.

Старый — это понятно, но насколько старый?..Мне вот будет семь. — подумал он, — А ему?

— А сколько вам лет? — спросил Зур’дах после недолгого молчания.

Старик повернул к нему голову и протянул мальчику посох.

Тот недоуменно начал крутить его в руках.

— И? — спросил он не поняв смысла жеста Дармара, — Это же не ответ.

— Одна насечка — один год. Вот и считай, сколько мне лет.

Гоблиненок посмотрел на посох: тот был сверху до низу испещрен засечками.

— Сколько же тут…

Он начал считать, загибая пальцы на руках и ногах. Хоть Зур’дах и неплохо считал, но после двадцатки всегда сбивался.

— Не могу посчитать… — пожаловался он Дармару, возвращая посох после десятка бесплодных попыток выйти за счёт двадцать.

— Конечно не можешь, там их больше двухсот. — сказал старик забирая посох обратно.

Пока они отдыхали, старик вновь начертил на полу по пыли путь — извилистые, иногда пересекающиеся линии. В этот раз Зур’дах не спрашивал ни где они находятся, ни сколько еще идти. Просто сам пытался понять — где и какая линия совпадает с той дорогой, по которой они шли.

Кайра тоже внимательно следила за посохом старика, — им он и чертил карту на полу.

Через какое-то время Драмар грустно и обреченно вздохнул.

— Пора. — поднялся он, опираясь на посох-клешню.

Кая и Инмар недовольно простонали. Однако, один взгляд из под насупленных бровей старика — и они умолкли. Даже Кая, которая теперь совсем перестала бояться Драмара — чувствуя, что к ней особое отношение, нежели к остальным, увидев серьезный взгляд старика — сразу послушалась.

Зур’дах закинул на плечи корзину, которая даже несмотря на небольшие обмотки из кусков его одежды, все равно больно врезалась в плечи.

Старик вышел вперед детей в тоннель,