Первостепь - Геннадий Падаманс

Светает долго. Пасмурное небо обволочено серой пеленой, сквозь которую плохо проходит утренний свет. И степь, и река будто скованы оцепенением, вялые воды не плещутся, вялые травы с ночи поникли.

Режущий Бивень теперь думает о своём предприятии. Смогут ли духи шамана справиться с вражьим оружием? Наверняка.

Еохор – грозный шаман. Великий. Режущий Бивень помнит, как последней весной вздорный пустой не-охотник Высунутый Язык непочтительно обратился к шаману и сказал непотребное об его духах. Лицо Еохора побагровело, в его руке, непонятно откуда, появилась кость гиены, он ткнул этой костью в сторону Высунутого Языка, и тот сразу запнулся. Шатаясь, ушёл. Но злой дух гиены вселился в него. Его стало рвать и крушить. Очень скоро он умер. Никто не промолвил и слова шаману, никто не посмел возразить его духам. Духам не возражают.

Но сейчас и с шаманом что-то неладное происходит. Или ладное, но непонятное. Как будто следит за Режущим Бивнем. Просто по пятам ходит. И пристаёт со всякими нелепыми вопросами. «Режущий Бивень как думает, Медвежий Коготь стойкий охотник? А кто более стойкий, Медвежий Коготь или Крепкий Дуб? А из женщин кто самая стойкая, из молодых женщин, не из старух? Режущий Бивень уже подметил себе такую?» Это надоедает, такие глупые вопросы. Дети с подобными нелепыми вопросами иногда пристают, но шаман – какой же он ребёнок?.. Может быть, из ума выживает от старости. И как тогда быть? Кто поможет расколдовать дротик?

Одинокий молодой волк следит за путниками. «Рядом с Кленкеном тоже был молчаливый волк», - говорит вдруг Сосновый Корень. Режущий Бивень резко поворачивает голову, будто на крик об опасности. Волк как волк, но опять поразило имя Кленкена. Гораздо больше, чем волк. Про волка даже совсем и не думает Режущий Бивень, а вот Львиный Хвост строго потряс копьём, и серый завертел мордой. Выходит, знает, что значит копьё. Держится точно на расстоянии броска. Сосновый Корень приостанавливается и пробует объяснить серому брату, что они идут не за мясом, но тот не хочет понимать. Возможно, волк не обычный. Возможно, один из духов шамана следует за охотниками в волчьем обличье. Что ж, у них нет оснований его обижать.

Режущий Бивень размышляет опять о шамане. Наверняка, этот волк связан с ним. Раз шаман теперь ходит по пятам, как же может оставить одного? Потому и послан волк-разведчик. Ведь шаман всё должен знать. Режущий Бивень как-то спрашивал у шамана, как тот в тяжкие времена обнаруживает для охотников дичь. И шаман пояснил, что привлекает на помощь духов. Они разлетаются и разбегаются по степи и сообщают шаману, что видели. Этот волк сообщит о трёх путниках; когда они принесут вражеский дротик, Еохор уже будет знать, как обычно. Но шаман может видеть всю степь и без помощи духов. Когда его душа покидает тело, она поднимается высоко в воздух, к коршунам и стервятникам, и оттуда обозревает округу. Так часто бывает. Перед всеми большими охотами шаман заранее говорит, где искать добычу. Но где искать затопленную лодку, Режущий Бивень помнит сам. К вечеру они будут на месте, если только духи не выкажут дурной знак им навстречу.

Пока знаки хорошие. Вороны не каркают против ветра, гиены не воют в неурочное время, в смуром небе нет злобных рисунков, речные воды спокойны, на другом берегу лес ничем не встревожен. Насколько видно охотникам. И Кленкена Сосновый Корень больше не поминает. Отпустило сердце у Режущего Бивня. Согласилось, кажется, с неизбежным и больше о том не горюет.

Но охотника всё же беспокоит волк. Раз и рядом с Кленкеном был такой же волк – чей то был волк? Неужели шамана Еохора? Неужели тот так плотно следил за лесняками, а те ничего не заподозрили? Или тот волк был от тамошнего шамана, от лесного? Но тогда этот волк… вдруг этот тоже от лесного, вдруг лесной шаман охраняет свои секреты… Тогда не к добру. Есть повод для беспокойства. Надо тщательно приглядывать за этим соглядатаем, - думает Режущий Бивень. Чтоб не было худа.

Волк однако отстал. Свернул к реке напиться. Путники тоже делают небольшой привал, что б проглотить по куску вяленого мяса – и снова в путь. Осенью рано темнеет. Они должны торопиться.

Под дуплистым ильмом стоит странный мамонт. Тот самый ильм, в котором прятался Режущий Бивень. Тот самый мамонт, который один смог удрать из ловушки. И который спас потом Режущего Бивня. Мудрый Лоб. Рядом с ним почему-то нет мамонтёнка, наверное, не сумел выжить без жирного материнского молока. Или же подловили гиены. Или похитили львы. Режущий Бивень не знает, что случилось с детёнышем, но большой мамонт остался один. Он забросил хобот на сук, упёрся бивнями в ствол и будто дремлет. Или плачет по-своему. Если мамонты плачут. Не должны. Никак не должны. Тогда что тому нужно от старого дерева?

Мамонт не замечает охотников, хотя те не таятся. Но у них другие дела. Уже совсем близко тростники, где им следует искать лодку. Забывшийся гигант остаётся позади один на один со своею бедой.

Над рекой, над берегом, над камышами проносятся стайки ласточек. Воздухореи рассаживаются рядами на тонких ветках прибрежных ив. Словно девушки на посиделках. Дожидаются ночных звёзд, чтобы отправиться в дальний поход в неведомые для людей края. А весной вернуться обратно. А в самих камышах крякают утки. Громко крякают для утят. «Сколько много там пуха, чтоб прикладывать к ранам и останавливать кровотечение», - думает вдруг Режущий Бивень и глядит на свою рану. Рана почти зажила всего за несколько дней и без утиного пуха. Хорошо. Но дальше за камышами уже тростники. Те самые.

Вода в реке прохладная, ступни ног слегка цепенеют. Львиный Хвост остался на берегу для прикрытия, а Режущий Бивень и Сосновый Корень забрались в тростники. Воды уже по грудь, и Режущий Бивень недоумевает. Должно быть, он сильно толкнул тогда лодку, потому что её нигде нет. Получается, она прошла сквозь тростники и затонула на глубине. Или выловлена чужаками.

Львиный Хвост подаёт тревожный сигнал. Он указывает на противоположный берег. Там кто-то спускается к воде. Но это не воин. Это женщина или ребёнок.

Режущий Бивень с Сосновым Корнем быстро выбираются на берег. С возвышения легче следить за плывущей.

Река широкая, и вода в ней холодная. Женщине будет непросто переплыть реку. Режущий Бивень хорошо плавает, он мог бы плыть ей навстречу, ведь это может быть кто-то из его племени, но сейчас плывущая полностью во власти Водяного духа. Если она станет тонуть, кто посмеет рассердить хозяина воды, помогая тонущей, кто оспорит его власть? Это чревато самой безжалостной местью, степные люди боятся вступать в пререкания с Водяным.

Женщину понемногу сносит течением, и охотники тоже передвигаются по берегу. Плывущая уже достигла середины реки, но они всё ещё не могут её узнать. И всё же эта женщина плывёт явно к ним. А им остаётся только наблюдать, как иссякают её силы, как она кружится на одном месте, как её голова будто черпает воду.