Эликсиры Эллисона. От любви и страха - Харлан Эллисон

пусть заткнется, пока цел», – говорит она собаке. Блад повторяет Вику то, что тот, разумеется, слышал. Это продолжается, пока Вик не выходит из себя. Заставляя Спайк говорить с собакой о человеке и отзываться о человеке как о неодушевленном предмете, я надеялся создать параллель к мужскому обращению с женщинами, словно с вещами. Сделанное исподволь (киношники никогда бы не позволили, знай они, что я замышляю – подтекст какой-то, не дай Бог, символизм), это помогает углубить зрительный сюжетный ряд.

Я предложил эти примеры тонких характеристик – гримас и граней – ради того, чтобы показать, как при крайней экономии средств создать полнокровное действующее лицо, пусть даже без слов. А в книге такие штрихи помогут читателю преодолеть многие концептуальные страницы, встать на точку зрения автора. Это музыка, которая наполнит все произведение.

И в заключение позвольте еще раз напомнить. О чем бы вы ни думали написать, пусть о самом лучшем и важном предмете, пишете-то вы всегда об одном – о людях!

Создание похожих, правдоподобных людей – не реальных, но правдоподобных – достигается средствами, которые я перечислил.

Или, как сказал Джон Ле Карре, автор «Шпиона, пришедшего с холода»: «Хороший писатель видит идущую по улице кошку и понимает, каково это, когда на тебя прыгает бенгальский тигр».

Когда на вас прыгает тигр, когда вы объясняете, как улыбка труса обращает врагов в бегство, как беззаботная женщина губит окружающих или почему лицемерие выражается в бессмысленном мытье сухих рук, как заикание губит доброго и красивого юношу – если вы хотите писать хорошо, писать для вечности или хотя бы для развлечения, не забудьте…

Выстрелить из ружья.

Истинная любовь: в поисках Священного Грааля

Есть у меня одна стр-р-рашная теория. Она касается того, как мы могли бы помешать уродам вроде Сына Сэма, или Ричарда Спека, или Чарли Мэнсона, или Уильяма Келли, или Душителя с Холмов убивать людей.

Звучит это примерно так: мы живем в, типа, сумасшедшем, безбашенном обществе шоу-бизнеса. Большинству людей, ведущих обычный (дожить-бы-до-конца-недели) образ жизни, гламурные персонажи, появляющиеся в шоу Джонни Карсона, представляются более материальными, более настоящими, чем соседи или даже члены их собственных семей.

Для читателей «Мира звезд» или «Пипл» то, с кем встречается Джеки-О важнее, чем то, что их мясник загремел в карвилльский лепрозорий с болезнью Хансена. Мнение Жа Жа Габор о налоговой ответственности или Дебби Бун о проблемах загрязнения среды оказывают на общественное сознание больше воздействия, нежели самые актуальные мысли Ральфа Нейдера или Бакминстера Фуллера. Каждая женщина видит в м-ре Гудбаре Джорджа Сигала, или Пола Уинфилда, или Клинта Иствуда, или исходящую от кого-либо из них гламурную иллюзию; каждый мужчина видит во внешности Рэкел Уэлч, или Фары Уотсёфэйс, или Донны Саммер миссис Ягодку. В общем, как-то так.

Возьмем теперь бесцветного жиртреста вроде Сына Сэма, просиживающего штаны в богом проклятом почтовом отделении (каковая работа способна свести с ума даже самого что ни на есть благонамеренного гражданина). День за днем, вечер за вечером его потчуют звездами, которые, как оказывается, не способны родить ничего более умного, чем он сам. Но он нуль без палочки, никто и ничто, и он не может никуда деться от осознания этого. Он жиртрест, на которого не обращает внимания никто; никто не устроит в его честь ни утренника, ни вечеринки. Досада, отсутствие уважения к себе, гнет повседневных проблем – он просто не в силах с этим справиться. «Эй, посмотрите на меня!» – вопит он безмолвно. Но все, что получает в ответ – это тычки в толпе по дороге на работу. И вот он идет, и получает-таки свою порцию внимания… убивая людей.

И не говорите мне, что это исключение из правил, что это проявление больного сознания. Не надо держать меня за идиота. Я знаю, что он болен. Но дайте ему десять минут в вечерний прайм-тайм в шоу у Карсона – и он ни за что и никого не убьет. Этого заряда от повседневности ему хватит на много лет вперед. Вряд ли это превратит его в Альберта Швейцера, но он, по крайней мере, не будет покушаться на благополучный миропорядок.

Попасть на экран ТВ – заветная, сокровенная мечта американцев. Как это ни печально, телевидение стало новой реальностью. То, что происходит на экране, происходит на самом деле; то же, что происходит в полном извращений мире, по меньшей мере сомнительно: может есть, а может и нет.

Это, кстати, одна из главных причин, по которым службы знакомств по видеозаписям вроде «Больших надежд» пользуются таким успехом и сводят людей в том, что мы издевательски называем «Бассейном для свиданий».

Моя знакомая Шерри – та Шерри, у которой книжный магазин, а не та, у которой есть постоянная работа, и не та, которая занимается декором интерьеров – в общем, эта Шерри где-то с год назад сообщила мне: «Я тут записалась в службу знакомств по видеозаписи, это потрясающе круто! Я перезнакомилась с уймой интереснейших людей. Тебе стоило бы попробовать».

Первой моей мыслью было, что это очередная ее попытка справиться с тем, что со времени моего последнего развода я не удосужился найти себе достойную даму сердца. Но я ошибался: она всего лишь хотела разбудить мое любопытство. Ей казалось, это будет мне интересно. Что ж, я подавил нехорошие предчувствия при мысли о том, что мне придется записаться в непонятную мне систему поиска партнера по жизни… как-то так.

Пару недель спустя я получил письмо за подписью «Большие Надежды». Письмо представляло собой стандартную распечатку с заголовком:

КОНЕЦ СВИДАНИЯМ ВСЛЕПУЮ!

Содержание его сводилось к тому, что если мне надоело тратить свое время на поиски партнеров по барам, клубам или вечеринкам, возможно, я готов присоединиться к «Большим Надеждам».

Беда в том, что, поскольку я не пью, я никогда не хожу по барам. Можно сказать, вообще ни разу не был (вот, всплыл-таки один из моих сокровенных секретов). Членство в клубах действует мне на нервы (я с трудом выношу даже то, что состою в членах клуба «Книга Месяца»). Что же касается вечеринок, меня перестали на них приглашать с тех пор, как большая часть моих друзей открыла для себя дурь (каковой гадостью травить свое драгоценное тело я уж точно не намерен). В общем, как-то так.

Я уже совсем собирался, было, скомкать это письмо и выкинуть его в корзину вместе с рекламными проспектами, обещающими мне практически задарма клочок земли в отдаленных уголках Республики Тыва или дельты Ориноко, а также льготную подписку на журнал, посвященный