Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Да нет, я ничего не имею против. Вообще-то я никогда не пробовала, но никогда не призналась бы в этом своей младшей сестре. Это я должна была бы рассказывать ей о таких вещах, а не наоборот.

– Еще бы, – проворковала она.

65

Я опустошила мамин кошелек, взяв сто тридцать долларов, должно быть, отложенные на хозяйство. Потом я сдула пыль с ее кредитной карточки и прихватила и ее на всякий случай. Я подумала, не обчистить ли еще и Анну, но у нее, к счастью, оказалось лишь восемь пенсов в маленькой сумочке. Хелен клала свои деньги под подушку, так что ее растрясти не было никакой возможности.

У меня не было чувства, что я делаю что-то дурное. Я находилась во власти порыва и не могла остановиться. Мне позарез нужен был валиум и немного коки. Это все, о чем я сейчас могла думать. Злые слова моей матери рвали мой мозг на куски, и жить с этой болью я не могла.

Не помню, как я добралась до города. Все во мне кипело, каждая клеточка моего организма требовала химической подпитки, и не было на свете силы, которая могла бы меня остановить. Я совершенно не представляла себе, где раздобуду наркотики, но сразу сообразила, что в городе шансов больше, чем в нашей глуши. Я слыхала, что Дублин – очень неблагополучный в смысле наркотиков город. Так что надежда была.

Выйдя из поезда, я задумалась, куда податься. Лучше всего покупать коку в ночных клубах, но редкий ночной клуб открыт в девять утра. Мне бы подошел паб. Но где он, этот паб? Который из них? И почему все они закрыты? Я шла по улице, гонимая страхом и нарастающей жаждой наркотиков.

Помню, как-то мне ужасно хотелось в сортир, а нигде поблизости не было. Я тогда так же бегала по улицам в поисках кафе или бара. Все двери были закрыты, все здания как будто повернулись ко мне спиной. А мне хотелось все сильнее и сильнее, уже нестерпимо. И вот теперь я испытывала то же чувство беспомощности и тоски. Все пабы, в которые я пыталась зайти, были закрыты.

«Иди домой».

«А вы идите на фиг, Джозефина!»

– В котором часу открываются пабы? – в отчаянии спросила я какого-то человека, спешащего на работу.

– В половине одиннадцатого, – ответил он, опешив.

– Все? – хрипло выдохнула я.

– Да, – кивнул он и посмотрел на меня странным взглядом, от которого при других обстоятельствах я бы съежилась.

Ну, разве после этого не понятно, что Ирландия – страна идиотов? У каких еще придурков пабы открываются в половине одиннадцатого? Когда день уже практически закончен?

О, если бы в Дублине был квартал красных фонарей! И почему я не родилась голландкой?

Я свернула куда-то и. двигаясь наобум, на свое счастье оказалась на длинной улице, название которой иногда слышала в программах новостей: там вечно кого-нибудь убивали и насиловали. В Дублине в год убивали двух-трех человек и как раз на этой улице. Из уст в уста передавались рассказы о приличных гражданах из среднего класса, жителях пригородов, которые по ошибке забредали сюда и которым предлагали наркотики сто восемьдесят четыре раза на расстоянии в десять ярдов.

Ура!

Но, когда надо, как нарочно – ни одного торговца наркотиками. Может быть, еще слишком рано, и они все еще спят? Ах, было бы у меня рекомендательное письмо от Уэйна! Целую вечность я тащилась вдоль испещренных граффити жилых многоквартирных домов. Все фасады были украшены искривленными гигантскими изображениями шприцев, перечеркнутыми красным крест накрест, и надписями: «Наркоторговцы – вон!» Это неопровержимо свидетельствовало о том, что наркотики здесь продаются, и в изобилии. Но ко мне никто не подходил, не валил меня на землю и не вкалывал насильно героин, как это обычно говорили в сводках новостей. Дилер, культурно предлагающий гражданам образцы своей продукции, мне тоже пока не попадался, но такие наверняка должны быть в этом благословенном районе. А может, мне стоило наведаться в местную школу, к которой, вероятно, каждое утро подкатывали целые автобусы с торговцами, нахваливающими свой товар, как на марокканском базаре.

Я увидела нескольких молодых людей в крутом прикиде и решила, что у них я, скорее всего, разживусь кокой. Но в ответ на мои многозначительные взгляды они только хихикали и чуть ли не покраснели. «Да не клею я вас!» – хотелось крикнуть мне. – «Все, что мне нужно, это доза кокаина». А еще болтают, что в Дублине неблагополучно, что кругом наркоманы, что это проблемный город! Самая большая проблема в Дублине – это раздобыть коку и валиум!

Наконец, прометавшись туда-сюда примерно с час, я заставила себя остановиться и просто ждать: стоять столбом на углу и всем своим видом показывать, как сильно мне надо…

Прохожие подозрительно на меня посматривали. Это было ужасно. Они, конечно, все понимали, зачем я здесь, и я кожей чувствовала их отвращение к себе. Чтобы выглядеть не так подозрительно, я села на грязные бетонные ступени жилого дома. Из подъезда тут же вышла женщина с целым выводком детишек и мрачно сказала мне: «А ну вставай». Я встала. Сквозь мою безумную решимость просачивался страх. Какая неприветливая и злобная тетка! И, наверняка, здесь таких полно. Я слыхала о «группах наблюдения за порядком», которые жители организовывали в таких районах. Они не только разрисовывали стены перечеркнутыми шприцами и угрожающими надписями. Наркоманов часто приходилось отправлять в больницы, так как их избивали. Я уже не говорю о том, что могли и застрелить.

Какой-то голос у меня внутри настойчиво убеждал меня убраться отсюда, пойти домой. Мне было стыдно до ужаса. Но как ни страшно было оставаться здесь, а уйти было еще страшнее. Я стояла, прислонившись к стене, умоляюще глядя на прохожих и вздрагивая от их ответных брезгливых взглядов.

Не помню, сколько времени я там ошивалась, но в конце концов ко мне подошел какой-то парнишка. Обменявшись несколькими словами, мы прекрасно поняли друг друга. Я сообщила, что остро нужна кока, а он дал мне понять, что мог бы помочь.

– И еще – успокоительные, – добавила я.

– Темазепам подойдет?

– Отлично.

– Коки придется подождать.

– Долго? – заволновалась я.

– Пару часов.

– Ладно, – понуро согласилась я.

– И мне – долю, – добавил он.

– Ладно, – опять согласилась я.

– Жди меня в пабе, в конце улицы.

Он взял у меня восемьдесят фунтов, это был грабеж среди бела дня, но я была не в том состоянии, чтобы торговаться. Когда он ушел, у меня возникло сильное подозрение, что я больше никогда не увижу ни его, ни коки, ни денег.

Будь проклято все на свете!

Я отправилась в паб. Теперь ничего не оставалось, кроме как ждать. Там было несколько посетителей, в основном, мужчины. Атмосфера казалась враждебной, я сразу остро почувствовала, что я здесь совершенно некстати. Когда я заказала себе бренди, в пабе вдруг стихли все разговоры. Был момент, когда я всерьез испугалась, что бармен откажется меня обслуживать.