Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

В конце концов, он взял себя в руки:

– Ну что ж, я ничего не могу поделать. Почему бы нам не пойти домой? Я заявлю о пропаже утром.

Я с облегчением выдохнула, с такой силой, что соседние деревья чуть не выдернуло с корнем.

– Мне очень жаль, – сказал он с той странноватой улыбкой, которую я помнила еще по Клойстерсу. – Ты еще не раздумала зайти ко мне? Мои родители в отъезде.

У меня екнуло в груди, но я как можно небрежнее ответила:

– Конечно! Время детское, ха-ха-ха. (Что же ты делаешь? Отвяжитесь от меня, Джозефина! Он просто мой друг.)

Я и сама жила с родителями, но мне почему-то не нравилось, что и Крис – тоже: в конце концов, ему уже за тридцать, а мне еще нет тридцати. Вот и вся разница. Но ведь он все-таки мужчина. Есть в этом что-то неприятно сентиментальное, когда мужчина живет с родителями. Начинаешь подозревать, что он называет свою мать «мамуля». И каждую пятницу ему выдают карманные деньги. И он должен спрашивать разрешения пойти в паб и пропустить по стаканчику с ребятами. А его мать – непременно помешана на религии, всегда держит шторы задернутыми, и красные огоньки горят перед Сердцем Иисусовым в каждой из маленьких, пыльных, душных, набитых всяким хламом комнаток.

К счастью, родовое гнездо Хатчинсонов выглядело совсем по-другому. Там сразу чувствовалось влияние пригорода: все эти пристройки, коридорчики, кладовые, внутренние дворики и – ни одного красного огонька.

Крис провел меня на кухню, и, пока закипала вода для кофе, я сидела за стойкой для завтрака (разумеется, у них была отдельная стойка для завтрака), болтая ногами, чтобы показать, что я расслабилась, отдыхаю и совершенно не терзаюсь страшными предчувствиями. Я знала, что просто умру, если между нами что-нибудь произойдет. И если не произойдет – умру тоже.

Я снова услышала голос Джозефины: «Вы будете искать кого-нибудь, кто бы направил вас на путь истинный. Мужчину. Вполне возможно, что вы ухватитесь за первого попавшегося мужчину». Я посмотрела на Криса, на то, как его мускулистые бедра обтянуты джинсами, и подумала: «Пошла она к черту, эта Джозефина!» Крис был не первый попавшийся, он был гораздо выше среднего уровня. И, кроме того, у нас с ним было много общего, опыт совместного пребывания в Клойстерсе, например. Если бы нам было позволено завести роман, из нас получилась бы идеальная пара.

Он сел на второй табурет, стоявший у стойки, и придвинулся совсем близко ко мне. Наши колени соприкоснулись, а потом он подвинул ногу так, что его колено оказалось между моих. Мне даже неудобно стало, так громко и часто я задышала.

В Клойстерсе нам случалось так сидеть, и это было абсолютно безопасно. «Но мы больше не в Клойстерсе», – с тревогой подумала я. Как будто только что выпрыгнула из самолета и сообразила, что забыла пристегнуть парашют.

– Ну вот, – сказал Крис с улыбкой, от которой у меня все внутри сжалось, – Я уже два месяца собираюсь кое-что сделать.

И он поцеловал меня.

64

Я понимала, что это неправильно. Я сильно подозревала, что даже не нравлюсь ему. Но я была настроена сделать это.

Не стоило. Это был кошмарный секс: уже через три секунды мы оба поняли, что произошла ужасная ошибка. Но когда ты уже придавлена к матрасу рычащим от возбуждения мужчиной, поздновато просить извинения и уходить. Неприлично смотреть на часы и бормотать, что у твоей соседки по квартире нет ключа. Остается дотерпеть до конца и выдержать все это с улыбкой. Стиснуть зубы и – вперед.

Не успели мы даже раздеться, что само по себе оказалось тяжелым испытанием, как вся страсть куда-то улетучилась. Я знала, я просто чувствовала, что не возбуждаю его. Я буквально носом чуяла, что он в панике.

И он меня тоже не возбуждал. Все было не так, все неправильно. К тому же, оказалось, что Крис непозволительно мал ростом. Что бы я теперь ни испытывала к Люку, бесполезно было отрицать, что он обладал прекрасным телом. Крис проигрывал по всем статьям. Да-да, по всем.

Но мы оба были слишком хорошо воспитаны, чтобы взять и прекратить все это. Это было все равно что плотно пообедать дома, а потом зайти в гости к подруге, которая, оказывается, приготовила специально для тебя обед из восьми блюд. И ты просто обязана съесть его, даже если чувствуешь, что от следующей ложки тебя стошнит.

Ощущая себя жалкой и ненужной, я смотрела, как он управляется с презервативом. Согласитесь: взрослый человек, который добросовестно натягивает на свой член тонкую пленку, производит впечатление сумасшедшего, если только ты в этот момент не одурманена безумной страстью. А потом мы оба приступили к исполнению своих ролей. Покусывание сосков, и все такое прочее, и все это нехотя, но тщательно скрывая свое нежелание. И, наконец, он вскарабкался на меня для заключительной фазы процесса.

Было что-то ужасно неправильное в том, что в меня проникает пенис, не принадлежащий Люку! Но, по крайней мере, процесс пошел, и, значит, конец близок. Увы, я ошиблась. Это длилось целую вечность. Да кончит ли он когда-нибудь, господи боже мой! Я неустанно молилась об этом, пока он подпрыгивал на мне. О том, чтобы кончить самой, и речи не было, но я старательно притворялась, думая, что если он сдерживается, чтобы дождаться меня, то теперь поторопится и наконец доведет дело до логического завершения. Но он все продолжал долбить в одну точку. Мне уже стало больно. Так и до мозолей недалеко.

Потом мне пришло в голову, что, может быть, он один из тех мужчин, которые считают, что не удовлетворили женщину, если она не кончила несколько раз подряд. Тогда я изобразила оргазм еще несколько раз, чтобы поторопить его.

Но он все продолжал. Долго, долго, пока наконец не остановился… Но не с глубоким стоном, несколькими судорогами и выражением лица, как будто его только что ударили в солнечное сплетение. Нет, он просто постепенно прекратил движения, потому что состояние его члена свидетельствовало о полной неудаче.

– Прости, Рейчел, – пробормотал он, не глядя на меня.

– Ничего, – тихо ответила я, тоже избегая смотреть на него.

Я бы, конечно, ушла, но уж очень не хотелось просить его проводить меня. Кроме того, его машину угнали, а на такси у меня денег не было.

Он стащил презерватив и выбросил его в корзину для бумаг – уф-ф! – потом погасил свет и повернулся ко мне спиной. Я ничего другого и не ждала. Мы-то с Люком обычно засыпали обнявшись, с тоской вспомнила я.

Вот негодяй!

Лежа в темноте, я вдруг поняла, что проголодалась. Надо было все-таки съесть те бобы. Теперь поздно.

Спала я ужасно, прерывисто и поверхностно. И проснулась утром, в половине седьмого, с невыносимым чувством полного провала. Я мрачно оделась, взяла сумочку и пошла к двери.