MMIX - Год Быка - Роман Романов

Местоимение «он» здесь нужно читать, как и в посланиях Апокалипсиса – «побеждающий», но главное – теперь понятен смысл самого этого слова в контексте последней книги Нового Завета. Побеждающий – это та часть большого собрания людей, которая преодолевает испытания, предусмотренные божественным планом на соответствующем этапе. Из всего сословия русской интеллигенции побеждающим будет только тот, кто после безбожной революции сможет правильно распознать, что есть добро, а что зло. Эта часть русской интеллигенции будет иметь ещё более суровое испытание, и здесь уже побеждающим станет тот, кто не убоится пойти навстречу смерти, которая будет грозить за каждым жизненным поворотом.

Вот такое начало 32 главы. Всего семь строчек книжного текста в послании мастера Пилату, а мы уже имеем в тридцать два раза больше текста истолкования. И ещё не завершили его. Нужно ведь ещё провести параллели с началом 22 главы и с 24 главой (1-й и 4-й ключи соответственно). 22 глава начинается, как мы помним, с полёта грустящей о покинутом береге реки Маргариты и завершается на кладбище, в царстве смерти. Так что эта параллель с началом 32-й главы очевидна. А вот начало 24 главы вроде бы совсем не похоже на начальные строки финальной главы. Одна смерть, которая случается здесь, – это гибель совы от прицельного выстрела Бегемота. Выходит, что это действительно важный эпизод, имеющий столь серьёзные параллели, но при этом смерть совы не будет иметь вреда той мудрости, которую она олицетворяет.

Кроме того, в начале 24 главы Маргарита пьёт чистый спирт, закусывая сочным мясом. Что касается мясной пищи, она символизирует знание не для всех, доступное лишь взрослому уму и зрелому духу. А вот чистый спирт имеет связь с Апокалипсисом. Во-первых, мы уже выяснили, через параллели глав 11-23 с историей рождения христианства, одно из значений хрустального глобуса как Откровение Иоанна Богослова. Глобус присутствует и в 24 главе, хотя бы потому, что в её начале «всё оказалось, как было до бала». Есть и другая цепочка символики: вино как символ откровения уже не раз нам встречалось. Но Апокалипсис – это не любое откровение, это Откровение с большой буквы, единственное в своём роде, вино наивысшей очистки и наивысшего градуса. Так мы подтверждаем необходимость истолковать 32 главу через параллели с последней книгой Нового Завета.

Теперь, пожалуй, можно идти дальше, но вряд ли следующие сюрпризы и загадки будут легче.

66. Последнее разоблачение

Ну, ладно, обнаружили мы в начале 32 главы лирическое отступление, разъясняющее второе послание из Апокалипсиса. Тогда должно быть продолжение, отсылающее к третьему посланию Пергамской церкви и так далее? Но далее сразу начинается разговор о всадниках. Кроме того, первое послание мы нашли совсем в другой главе с помощью ключа симметрии, а не рядом со вторым. Расположенные рядом эти всем известные символы, даже немного преображённые, были бы слишком узнаваемы. А в замысел Автора точно не входило разматывание клубка загадок, начиная с конца. Поэтому, если оставшиеся пять посланий церквам Асии спрятаны где-то в тексте Романа в виде лирических отступлений или устных посланий, то обнаружить их или убедиться в отсутствии – это отдельная задача для исследования. А пока нам придётся двигаться дальше по тексту 32 главы и использовать доступные методы и ключи:

«Ночь густела, летела рядом, хватала скачущих за плащи и, содрав их с плеч, разоблачала обманы». В параллельном тексте 22 главы после кладбищенской символики героиня также оказывается в не имеющем видимых границ пространстве, где царит темнота. Главным смыслом той части испытаний была способность распознать обманы лукавого Фагота. В последней главе героиня получает совершенную способность видеть всё и всех в истинном свете, даже лунной ночью. Соответствующий отрезок 24 главы начинается после смерти совы и остановки часов, показывающих полночь (00h00). Повторение сюжета подтверждается замечанием о притихшем Бегемоте, который был до того неугомонным. Завершает параллельный отрезок 24 главы разоблачение тайны остановленного времени: «Тут в комнату ворвался ветер, так что пламя свечей в канделябрах легло, тяжелая занавеска на окне отодвинулась, распахнулось окно, и в далекой высоте открылась полная, но не утренняя, а полночная луна».

Автор расставляет в тёмном лабиринте достаточное число путеводных знаков. Например, в 32 главе есть последовательность из трёх периодов: «все обманы исчезли, свалилась в болото, утонула в туманах колдовская нестойкая одежда». В середине 24 главы, между двумя знаками «полночи» находим один за другим три абзаца: героиня одевает халат Воланда, затем чувствует себя обманутой и, наконец, решает: «Только бы выбраться отсюда, а там уж я дойду до реки и утоплюсь». Далее в 24 главе следует прощение Фриды, а в главе «Прощение и вечный приют» происходит превращение искуплённого Фагота в фиолетового рыцаря. В зеркально симметричной первой главе было обратное превращение, воплощение Фауста в цирковую одежду клетчатого регента. Что же касается полёта полной любви Маргариты, то в первой главе ей симметричен образ отсутствующей Аннушки, уже разлившей масло. Как раз в этот момент иностранец «поглядел в небо, где, предчувствуя вечернюю прохладу, бесшумно чертили чёрные птицы…». Так что бесшумный полёт в небе имеет место, и аллитерация «чертили чёрные» делает этот полёт чертовски загадочным.

Нетрудно догадаться, что предыстории фиолетового рыцаря в 22 главе параллелен рассказ самого Фагота о пронырливом «перестройщике», пытавшемся самовольно решить квартирный вопрос. Пожалуй, эта параллель может помочь нам разрешить загадку фиолетового рыцаря. Настойчивые булгаковеды, имея два указания Автора на отдел рукописей государственной библиотеки, раскопали, что Булгаков был знаком с «Песней об Альбигойском крестовом походе», которую в XIII веке сочинил неизвестный трубадур – очевидец сражений с крестоносцами. В этой поэме воспроизведён исторический каламбур, сочиненный альбигойцами на смерть предводителя рыцарей-католиков Симона де Монфора: «На всех в городе, поскольку Симон умер, снизошло такое счастье, что из тьмы сотворился свет». Кроме того, дотошные исследователи раскопали, будто бы одна из альбигойских поэм начиналась с виньетки, изображающей рыцаря в фиолетовой одежде.

Цвет одежды не так важен, как суть каламбура, еретическая даже с точки зрения альбигойской версии манихейства. Альбигойцы считали, что божественное и сатанинское, свет и тьма находятся в постоянном противоборстве как два равных и самостоятельных начала мира подобно Ормузду и Атману зороастрийцев. Эта идеология давала обоснование противостоянию Прованса королю католиков, которые выставлялись обманщиками и похитителями света. Мы не будем углубляться в эту давнюю историю, поскольку Автор не для того отыскал этот каламбур. Главное здесь в самой попытке сотворить свет из тьмы.

Выявленное нами сопротивление духа материализма Фагота творческому духу христианства намного масштабней и важней, чем любые рыцарские побоища. Хотя, конечно, история альбигойцев имеет отношение к извечному противостоянию мирского и духовного, символических Египта и Израиля. Так же как биография Герберта Аврилакского – алхимика, сменявшего реторту на тиару или же философия Бэкона. Но это частности, а в образе Фауста-Фагота сфокусировано главное, предъявлены самые общие, кардинальные претензии к неверному управителю. Кстати, слово регент, кроме руководителя церковного хора имеет и другое, более важное значение. Так называют временных правителей при не достигших совершеннолетия законных наследниках. Это значение настолько точно совпадает с ролью неверного управителя из евангельской притчи, что придётся именно его признать основным. Речь идёт именно о князе мира сего или материалистическом духе, властвующем в этом мире, пока человечество вынуждено подчиняться вещественным началам.

Чем более усерден временный управитель, чем совершеннее естественнонаучное знание о вещественных началах, тем ближе момент его отставки и превращения наследника в жениха. Потому что естественнонаучное знание действительно даёт необходимую материальную независимость, но материализм не может решить психологические проблемы, извлечь из вещественных начал необходимое духовное знание. Совершенное знание о духовном мире имеет своими символами свет или белые одежды. Путём естественнонаучного исследования материального мира нельзя получить духовного знания – нельзя сотворить свет из тьмы. Можно лишь достичь совершенства тёмных одежд, в которые одеты Воланд, мастер, Маргарита и Азазелло в 31 главе и в начале следующей.