Дневник, 2004 год - Сергей Есин

Вчера вечером пришел домой, жарил грибы с картошкой, немного почитал по-английски. Грибы и картошку творил по заявке В.С. Я предполагал, что это не пойдет ей на пользу. И утром у нас была целая история: пришлось идти в аптеку, там накупил каких-то лекарств… Не очень представляю, как она поедет на диализ.

На собеседовании идет драматургия. Что нового? В первую очередь, резко изменилась география. Вовсю проходит Поволжье, Урал, Западная Сибирь, кто-то есть даже из Хабаровска, причем не единичные случаи. Видимо, какой-то особый стандарт времени.

У «драматургов» есть свои сложности. У Дьяченко, который на этот раз отсутствовал, ложное представление, что он как руководитель семинара может научить любого. Анатолий, конечно, формалист, я это понял еще по его весьма слабой диссертации, а тут он достаточно вольно отбирал рукописи, поэтому оказалось много людей слабых, талантливых условно. Самого его на собеседованиях, как я уже написал, тоже нет, что составляет для меня новые трудности. Но тем не менее, как мне показалось, я сумел отжать всё, что не соответствует нашему стандарту, зато соответствует объему заочного семинара.

В этом году поступает молодой парень, сын Сережи Арцибашева. Практически он должен быть включен в семинар Вишневской, но парень оказался настолько ориентированным на западную систему, настолько противоречиво относится к русской драматургии, что я решил провести рокировку: Арцибашева к Дьяченко, для связей и благ, а к Вишневской одного из рабочих парней.

Довольно слабым оказался и семинар Балашова, и здесь опять тот же самый принцип: надо сейчас набрать, дай Бог, ребята потом чему-нибудь научатся. Так и выходит: возможно, всё умнётся, и вокруг трех-четырех по-настощему талантливых людей возникает какое-то общее поэтическое единство.

25 августа, среда. Теперь, главное, прожить еще день завтрашний. Опять сегодня занимались собеседованием, проходил семинар Торопцева и Сефа, семинар Лобанова, потом — огромный семинар Толкачева. Пожалуй, в процентном отношении интересных ребят больше, чем в предыдущие годы. Если бы еще я смог прочитать все их сочинения, то был бы абсолютно уверен в результатах. Вообще-то неизвестно — кто кого учит: мы абитуриентов или они нас. Что касается первого, то есть самой постановки вопроса, то я вообще считаю, что собеседования — первый воспитательный акт для вновь поступивших студентов. У меня уже образовался ряд приемов для тех, кому необходимо отказать — а мы отказываем по единственному поводу: при допущении ошибки на первоначальном отборе. Очень редко, когда талантливый человек в прозе или поэзии недотягивает по общеобразовательным предметам. Как ни странно, обычно всё совпадает. Начинаю спрашивать о вещах житейских: о школе, о втором высшем образовании, о городе (для иногородних), о родителях — и постепенно картина расширяется, дополняется картиной чтения, картиной социальных приоритетов, иногда возникает что-то интересное и из мыслей. Надо бы всё фиксировать, но ведь всю жизнь не запишешь… Вот, например, один абитуриент сегодня говорит: «Солженицын известен, но не популярен». Это ведь целая картина!

Вчера по телевидению возникла в «Оркестровой яме» у Варгафтика такая мысль: произведение искусства и произведение, в котором художник лишь самовыражается, — разные вещи.

Сегодня выработал для себя некую новую формулу: беллетристика — это тот вид литературы, где писатель активно пользуется приёмами в индивидуальном порядке, наработанными большой литературой.

Иногда ребята бывают просто потрясающие, очень хотелось бы отметить Ларису Ким, которая написала этюд на тему «Цезарь и Брут за кружкой пива». Много идет людей очень немолодых, которые пытаются еще и еще раз самораскрыться. Запомнил Игоря Евтишенкова, бывшего военного переводчика, да и некоторых других.

Вечером ходил в галерею Шилова, через новый вход, о котором много писали и даже бастовали окрестные жители. Это был вечер по случаю дня рождения Виктора Сергеевича Розова. Тут же состоялся экспертный совет по очередному присуждению «Хрустальной розы Виктора Розова». Среди предполагаемых лауреатов и я, в списке еще Станислав Куняев, Владимир Андреев, актер из театра Т.В. Дорониной Максим Дахненко, Виктор Стефанович Кожемяко. Лауреатом оказался и Святослав Гуляев, двадцатилетний художник, который снайперски пишет портреты членов клуба. На экспертном совете я даже выступил, потому что всех знаю по жизни и по творчеству, и люди все очень достойные, каждый в своей области выдающийся. Я сначала стеснялся, что вот, дескать, опять Дневники представляются как мемуарная проза, я слишком близко к дающим, а потом в себе это чувство подавил. Что-то заворчал на совете, вроде того, что «картин я не видел и не могу ставить свою подпись», Александр Максович Шилов. Что его смутило: действительно отсутствие портретов или хватка мальчика, не знаю, но Шилова довольно быстро уломал М.И.Кодин. Кстати, у меня на столе уже давно лежит какой-то небольшой журнальчик с интервью Станислава Гуляева. Такой там есть пассажик. Выписываю потому, что это, наверное, характеризует многих молодых русских «творцов».

«Я зарабатываю деньги картинами. Мне заказывают портреты разные люди… Искусство — это вещь дорогостоящая. Я вообще отвергаю теорию, что художник должен быть таким бедным, нищим алкашом в каком-то грязном свитере с бутылкой водки на столе. И вот что ему взбредет в голову, то он в пьяном виде на холст выливает. Искусство всегда было привилегией богатого класса. Все художники, которые дошли до нашего времени, были безумно состоятельными людьми». Дальше в этом интервью шли тоже не слабые места, но и этого достаточно. На чем здесь сделать акцент? Пожалуй, на «безумно состоятельных людях». Каждому грезится свое.

В списке еще стоит и дочь Голубицкого — пианистка она блестящая. В конце концов, каждая такая премия в наше время обслуживает только свой клан. Ведь не будет же меня печатать «Вагриус» и премию давать Пен-клуб, он скорее даст ее энергичной публицистке Алле Гербер.

На вечере читали телеграммы по поводу юбилея Розова, были его жена и сын. Потом состоялся хороший, но небольшой концерт. Молодые актеры из «Геликон-оперы» пели Моцарта, Россини и Гуно. Это то, что нынче — вальс Маргариты, каватина Фигаро, дуэт Дон Жуана и Церлины — по телевизору не поют, но какая прелесть.

Видел А.Шорохова, который, как всегда, надменен и значителен, и Колю Переяслова. Оба ожидали лауреатского звания, но получили только дипломы. Я себе поклялся, что и впредь не поддамся никаким уговорам, а только по таланту и по работам. На церемонии был также Леня Колпаков, который рассказал мне чудовищную историю. Фильм по роману Юры Полякова «Козленок в молоке» не берет ни один телевизионный канал. Вроде бы Эрнст не хочет не то что осмеяния, но даже юмористического освещения либеральных ценностей.