Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

В течение дальнейших 15 минут я получил от командующих следующую информацию:

от командующего 10-й армией — «Все спокойно», от 4-й армии — «Всюду и все спокойно, войска выполняют поставленную вами задачу». На мой вопрос — выходит ли 22-я танковая дивизия из Бреста, получил ответ: «Да, выходит, как и другие части». Командующий 3-й армией ответил мне, что у него ничего нового не произошло. Войска Иванова — начальника укрепрайона — находятся в укреплениях. 56-я стрелковая дивизия выведена на положенное ей место по плану; 27-я стрелковая дивизия тоже на своем месте, она примерно за месяц до начала военных действий мною была переведена из Сопоцкин — Гродно на Августов — Граево, Сухового. Эти места утверждены генеральным штабом.

Снова прервем допрашиваемого. От упреков, что советских командиров немцы брали в первую ночь войны тепленькими в мягких постелях, не остается камня на камне. В штабах шла интенсивная работа. Генералы не спали, войска выводились из городов и направлялись к местам боевого развертывания. Спрашивается, кому нужно было возводить напраслину на людей, честно и добросовестно выполнявших свой воинский долг?

Вопрос непростой, но мы попытаемся на него ответить. Немного погодя, по мере углубления в эту еще покрытую мраком тему.

Продолжение показаний Павлова. Я отправился доложить новую обстановку народному комиссару обороны и прежде чем добился Москву, мне позвонил по телефону Кузнецов, доложив: «На всем фронте артиллерийская и ружейно-пулеметная перестрелка. Над Гродно — до 50–60 самолетов, штаб бомбят, я вынужден уйти в подвал». Я ему по телефону передал ввести в дело «Гродно-41» (условный пароль плана прикрытия) и действовать не стесняясь, занять со штабом положенное место. После этого я срочно позвонил в Белосток. Белосток ответил: «Сейчас на фронте спокойно».

Примерно в 4.10—4.15 я говорил с Коробковым, который тоже ответил: «У нас все спокойно».

Через минут 8 Коробков передал, что «на Кобрин налетела авиация, на фронте страшенная артиллерийская стрельба». Я предложил Коробкову ввести в действие «Кобрин 41 года» и приказал держать войска в руках, начинать действовать с полной ответственностью.

Все, о чем доложили мне командующие, я немедленно и точно донес народному комиссару обороны. Последний ответил: «Действуйте так, как подсказывает обстановка».

ВОПРОС. Через сколько минут вы доложили народному комиссару обороны сообщение Кузнецова о том, что противник открыл в районе расположения его армии артиллерийский и ружейно-пулеметный огонь?

ОТВЕТ. Доложил я сообщение Кузнецова наркому минут через 10–12.

Сделав это уточнение, следователь разрешил арестованному продолжать изложение дальнейшей обстановки.

Продолжение показаний Павлова. После доклада народному комиссару обороны мною было отдано распоряжение штабу вступить в связь в соответствии с нашим планом и особенно в радиосвязь. Примерно около 5 часов по междугородному телефону обходными линиями мне доложил обстановку Кузнецов. Он сообщил, что войска противника им сдерживаются, но что Сопоцкин весь горит, так как по нему была произведена особо сильная артиллерийская стрельба и что противник на этом участке перешел в наступление, пока атаки отбиваем.

Примерно в 7 часов прислал радиограмму Голубев, что на всем фронте идет ружейно-пулеметная перестрелка и все попытки противника углубиться на нашу территорию им отбиты.

Генерал Семенов — заместитель начальника штаба фронта — мне доложил, что Ломжа противником взята, но контрударом 6-й кавдивизии противник из Ломжи снова выбит. С этого времени радиосвязь со штабом 10-й армии начала работать с перерывами. На мой запрос точно указать положение наших частей штаб 10-й армии шифром доложил, где какие дивизии находятся и обстановку, по которой было видно, что части на фронте успешно отражают атаки противника, нанося ему огромный урон. Против частей 10-й армии действует пехота противника со сравнительно небольшим количеством танков и что быстрым ударом в районе Семятичи был застигнут и окружен противником батальон связи 113-й дивизии. Противник на этот участок вывел крупные мехчасти, и наши войска ведут с ним упорный бой. В некоторых местах наша пехота под давлением танков противника отходит в общем направлении на Брест. В этой же сводке говорилось, что командующий 10-й армией бросает в атаку танкистов 13-го мех-корпуса (там было около 200 танков всего) и привлекает весь корпус для участия в общем бою и что он намечает использовать для удара и 6-й мехкорпус, который ему также был подчинен.

ВОПРОС. Как вы оценили это сообщение командующего' 10-й армией?

ОТВЕТ. Я оценил, что противник сковывает действия 10-й армии действиями своей пехоты, с незначительным количеством танков с фронта и стремился нанести более мощный удар с направления Дрогичин, Нагайновка или севернее к горловине между Беловежской пущей и Супреневскими лесами.

ВОПРОС. Какие указания вы дали в соответствии с этим командующему 10-й армией?

ОТВЕТ. Командующему 10-й армией было дано указание — противотанковую бригаду немедленно вывести на свое место и развернуть в районе западнее Михалово, рубеж южнее Белостока.

Я указал также Голубеву, что ввод 6-го мехкорпуса в бой должен быть произведен для самого сильного удара, предложив хорошенько разобраться в обстановке и в соответствии с ней действовать. В этом же сообщении я ему указал, что мой заместитель Болдин выезжает к нему.

ВОПРОС. Новую обстановку вы доложили народному комиссару обороны?

ОТВЕТ. Сводки в адрес народного комиссара обороны, в соответствии с указанием генерального штаба, посылались исправно.

ВОПРОС. От народного комиссара вам поступали какие-нибудь указания?

ОТВЕТ. Я получал директивные указания Ставки исправно в соответствии с обстановкой.

ВОПРОС. Как дальше развивались события?

Продолжение показаний Павлова. Получив очень отрывочные данные из штаба 4-й армии о том, что эта армия в районе Жабинки собирается наносить контрудар противнику, я был поставлен этим сообщением в недоумение, не понимая, как могла в такой короткий срок 4-я армия отступить на 30 километров от Бреста. Запросил Коробкова и получил ответ от него, что связь с 49-й и 79-й стрелковыми дивизиями он потерял. Место расположения 75-й дивизии знает и поддерживает с нею связь делегатами. Коробков доложил, что он бросает корпус Оборина в контратаку против очень крупных механизированных сил противника и что результат атаки донесет.

Из последующих данных было видно, что Жабинка в этот день семь раз переходила из рук в руки, что наша пехота всюду выбивала пехоту противника, но все-таки Коробков под давлением мехчастей противника начал отходить в Кобрин.