Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

Обескураженный таким отношением, Павлов ничего другого не придумал, кроме как вернуться назад, на свой Западный фронт. Не принял Тимошенко в Москве, на КП фронта разминуться трудно. Желанная встреча состоялась, и Тимошенко своей властью наркома направил Павлова на Юго-Западный фронт, к Кирпоносу, формировать новый механизированный корпус. Оставаться на Западном фронте бывшему командующему было больше нельзя — мозолил глаза. Да и бывшие подчиненные попадали в неловкое положение, видя каждый день бывшего командующего. Больше встреч не было.

Не знал снятый генерал, отчего Семен Константинович сторонился, избегая встреч. Маршал, как нарком обороны, дал санкцию на его арест.

Портупею с кобурой и пятизвездный мундир «полного» генерала сдал конвойным в Довске, памятном по 1940 году, когда здесь после крупных войсковых учений состоялся большой военный парад. Довск — старинный белорусский городок, расположенный на перекрестке дорог между Кричевом и Оршей. Там Павлова, маршала пехоты, обрядили в поношенную гимнастерку рядового красноармейца. Только гладко выбритая голова да холеное откормленное лицо напоминало о прежнем высоком положении.

Он наотрез отказался отвечать на какие-либо вопросы допрашивавших. Уж больно низкие звания были у них. «Допрос возможен только в присутствии наркома обороны или начальника Генштаба!» — упрямо твердил он, не глядя на следователей-особистов.

После очередного такого вскрика дверь блиндажа отворилась настежь, и на пороге появился Мехлис. Следователи при его появлении встали.

— Это кто не хочет давать показания?! — зло сверкнул очками вошедший.

— Я опять повторяю: на вопросы буду отвечать только в присутствии наркома обороны или начальника генштаба, — устало произнес Павлов, не поднимаясь с табуретки.

— Ах, не будешь! — остановился перед ним Мехлис. — Тебе мало заместителя Председателя Совнаркома, наркома государственного контроля, члена Военного совета фронта? Самого товарища Сталина подавай? Много чести… От имени Совнаркома приказываю отвечать на вопросы следствия!

Выпалив все это прямо в лицо Павлову, Мехлис стремительно выбежал из блиндажа.

И Павлов повиновался. Понимая, что пауза после вопроса следствия угрожающе затянулась, собрал остатки воли в кулак и заговорил. Стенографист в углу бесстрастно фиксировал показания арестованного генерала, не считавшего себя виновным в страшной. катастрофе.

— Я вначале изложу обстановку, при которой начались военные действия немецких войск против Красной Армии, — глуховатым голосом заговорил Павлов. — В час ночи 22 июля сего года по приказу народного комиссара обороны я был вызван в штаб фронта. Вместе со мной туда явились член Военного совета корпусной комиссар Фоминых и начальник штаба фронта генерал-майор Климовских.

Первым вопросом по телефону народный комиссар задал: «Ну, как у вас, спокойно?». Я ответил, что очень большое движение немецких войск наблюдается на правом фланге, по донесению командующего 3-й армии Кузнецова, в течение полутора суток в Сувалковский выступ шли беспрерывно немецкие мехколонны. По его же донесению, на участке Августов — Сопоцкин во многих местах со стороны немцев снята проволока заграждения. На других участках фронта я доложил, что меня особенно беспокоит группировка в Бялоподляске.

На мой доклад народный комиссар ответил: «Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации — позвоните». На этом разговор закончился.

Согласно указанию наркома я немедленно вызвал к аппарату ВЧ всех командующих армий, приказав им явиться в штаб армии вместе с начальниками штабов и оперативных отделов. Мною также было предложено командующим привести войска в боевое состояние и занять все сооружения боевого типа и даже недоделанные железобетонные.

На это мое распоряжение Кузнецов ответил, что согласно ранее мною данных указаний, патроны войскам он раздал и в настоящее время приступает к занятиям сооружений.

Командующий 10-й армией Голубев доложил, что у него штабы корпусов после военной игры оставлены для руководства войсками на том месте, где им положено быть по плану. Я предупредил Голубева, чтобы он войска держал в полной боевой готовности и ждал моих дальнейших распоряжений.

Коробков — командующий 4-й армией, доложил, что у него войска готовы к бою. Боеготовность Брестского гарнизона он обещал проверить. На это я Коробкову указал, что гарнизон должен быть на том месте, где ему положено по плану, и предложил приступить к выполнению моего приказания немедленно.

Явившись ко мне в штаб округа, командующий ВВС. округа Копец и его. заместитель Таюрский доложили мне, что авиация приведена в боевую готовность полностью и рассредоточена на аэродромах в соответствии с приказом НКО.

Этот разговор с командующими армий происходил примерно около двух часов ночи.

Прервем на минутку показания Павлова. Итак, мы знаем, что в составе Западного особого военного округа накануне боевых действий было три армии. Одной, дислоцировавшейся в районе Гродно, командовал генерал Кузнецов. Вторая находилась в Белостокском выступе — ею командовал генерал Голубев. Третья, под командованием генерала Коробкова, прикрывала Брестское направление. Это мы уяснили. Теперь мы знаем и то, что в два часа ночи 22 июня командующий округом после звонка наркома обороны переговорил со всеми тремя командармами, выслушал их доклады об обстановке и предупредил о возможных осложнениях этой ночью. Что касается командующего авиацией округа, то он лично прибыл в штаб округа к Павлову. Таким образом, все были на своих местах, никто не сомкнул глаз в ту тревожную ночь, и, следовательно, распространенные досужие упреки в беспечности высшего командного состава, который боевые действия застали сладко спящими дома в постелях, не имеют под собой оснований.

Продолжение показаний Павлова. В 3 часа 30 минут народный комиссар обороны позвонил ко мне по телефону снова и спросил — что нового? Я ему ответил, что сейчас нового ничего нет, связь с армиями у меня налажена и соответствующие указания командующим даны.

Одновременно я доложил наркому, что вопреки запрещению начальником ВВС Жигаревым заправить самолеты бензином НЗ и заменить моторы за счет моторов НЗ, я такое распоряжение отдал Копцу и Та-юрскому. Народный комиссар это мое распоряжение одобрил. Я обещал народному комиссару дальнейшую обстановку на моем участке доложить после вторичных переговоров с командующими армий.