Аполлинария Суслова - Людмила Ивановна Сараскина

дочерям-малолеткам: пенсии – нельзя, они не «мои», а какие-то «Николаевы» и «Александровы» по чудовищному закону, отнимающему детей от родителей[263]; какая же их судьба ждет? Проституция? – вот заря будущего для меня и награда за поистине тяжкий, безысходный труд, в каком я живу, не ложась спать раньше 4 часов ночи и совершенно изнеможенный нервами. И когда я оглянусь на эту темь несправедливости, я очень, очень начинаю понимать самые радикальные тенденции и порывы. Помилуйте, все злое наверху и вас душит; а все доброе под низом.

Ну, простите меня, что я так Вам взволнованно написал; жена эти дни стряпала, т. е. попыталась стряпать, и вот, вернувшись от Вас, уже чувствовала себя нехорошо, а сейчас у ней 39½ градусов и бред. А в шкатулке у нас 6 р., – и следовательно, вопрос, можно ли звать доктора. Да что же, сильные мира сего – ничего не знают? Им напрасно писали «Бедных людей»? Все это только для удовольствия чтения, без всякого практического применения? Но будет…

Вот что, добрая и благородная Анна Григорьевна: попросить можно Победоносцева или Кони: последний очень добр и ласков – вот что обнадеживает меня. Я думаю непременно на днях пойти к Победоносцеву и попросить у него вроде рекомендательного письма к Министру народного просвещения, Аничкову, который для него все сделает – ибо, кажется, нуждается в поддержке или рекомендации от Витте, или, наконец, к Бычкову (в Публичную библиотеку).

Условия моего спасения: 3000 р. в год и хоть месяц вакации, для отдыха. Без этого я с ума сойду, т. е. если как сейчас, при 2000 жалованья у меня будет ежемесячно не хватать 80 руб. или 90 в месяц. Неужели нельзя поддержать человека таким сильным и влиятельным людям? Теперь – какое место? Самое удобное – переход чиновником особых поручений 6-го класса к Аничкову (теперь я чиновник особых поручений при государственном контроле 7-го класса). Это не такая большая жертва от России, сделав которую, она бы надсадилась и обанкрутилась; простите, добрая, что я написал Вам расстроенно, и не взыщите «за слог». Но болезнь жены меня окончательно смутила. Крепко жму Вашу руку и еще раз благодарю Вас горячо, горячо.

Глубоко Вам преданный

В. Розанов

В. В. Розанов

Татьяна – род. 1895 года, 22 февр[ал]я.

Крестн[ый] отец Ник. Ник. Страхов.

Вера – родилась 1896 года, 26 июня.

Крестный отец Александр Штоль.

Варвара – родилась 1898 года, 1 января.

Крестный отец Алек[санд]р Штоль.

Нельзя ли детей этих вписать в формуляре действительного их отца В. В. Розанова?

Аполлинария – урожденная Суслова[264], в замужестве Розанова, уехала от В. В. Розанова в 1886 году, имея поводом к сему то, что ее муж, вопреки обещанию ей, виделся с неким молодым евреем Гольдовским, заведывавшим раздачею его книг по магазинам; она же, по всем данным, влюбясь в этого Гольдовского и не найдя в нем сочувствия себе, неслыханно его преследовала и путем невыразимых ссор заставила и мужа разорвать с ним всякое знакомство. Гольдовский этот, из прекрасной еврейской семьи и прекрасный молодой человек, был самою Сусловой приглашен к Розановым гостить на лето. Вообще, это была одна из чудовищных по нелепости выходок Сусловой.

В 1890 г. урожденная Суслова подала прошение на Высочайшее имя о выдаче ей отдельного вида на жительство; спрошенный об этом, В. В. Розанов отказался выдать таковой вид, надеясь, что она еще одумается и возвратится к нему, и предложил через своих бывших товарищей по службе в Брянской прогимназии собрать сведения о их жизни и причине ее отъезда. В выдаче отдельного вида ей было после этого и после расследования Высочайше отказано.

В то же время В. В. Розанов обратился к местному жандармскому начальству с вопросом, может ли он понудить отъехавшую от него жену вернуться к нему. Получил ответ, что фактически на это средств нет. Следует оговориться, что ранее того, перейдя служить из Брянска в Елец, Розанов звал к себе жену жить, надеясь, что на новом месте, среди новых людей и обстановки, жизнь пойдет ровнее: но в грубых и жестоких словах она отказала ему в этом – «тысячи людей находятся в вашем положении (т. е. оставлены женами) и не воют – люди не собаки», ответила она. Ее отец, к которому также Розанов обратился с просьбою повлиять на дочь и побудить ее вернуться к мужу, – ответил: «Враг рода человеческого поселился у меня теперь в доме и мне самому в нем жить нельзя!» Старика-отца, за 70 лет, она постоянно подозревала, что он женится, и в этом смысле оговаривала его перед знакомыми своими и его.

Затем Розанов, не имея никаких средств восстановить правильную брачную жизнь и не понимая и отвергая как языческую жизнь безбрачную, тайно и без записи в церковных книгах обвенчался с прекрасною и благородною женщиною, также около этого времени полуобманутою (неверность в любви, но совершенно чистой) женщиною. С тех пор они живут вполне счастливо, но рождающиеся дочери, теперь уже три, носят фамилии своих крестных отцов и не имеют никакой обеспеченности в будущем. А по жестокому нашему времени отец не без оснований видит, что ни в чем невинные малютки уже теперь своею печальною судьбою уготавливаются стать жертвами животной человеческой необузданности.

Их узаконение, т. е. внесение в формуляр отца, отвратило бы от них эту судьбу.

В 1897 году урожденная Суслова обратилась к Нижегородскому губернатору с просьбою выдать ей постоянный вид на отдельное жительство. Имея детей от другой женщины и считая свою прежнюю брачную жизнь окончательно разрушенною – Розанов выдал согласие на дачу ей такого вида.

В. Розанов.

В. В. Розанов – А. Г. Достоевской // Минувшее. Вып. 9. Париж, 1990. С. 268–271.

4 февр[аля 18] 98

Глубокоуважаемый Василий Васильевич!

Прочла Ваше письмо и вижу, что Вы находитесь в тяжелом настроении. Мне от всего сердца хотелось бы помочь Вам, но только укажите, как это сделать. Но прежде чем будем говорить о делах, позвольте мне сказать Вам несколько слов:

Простите меня, но мне представляется, что Вы слишком трагически смотрите на Ваше положение и на будущность Ваших малюток. Я вполне понимаю, что Вы страдаете от того несчастного положения, в которое поставлены, страдаете не только за себя, но еще больше за детей и за милую Варвару Дмитриевну. Я вполне понимаю всю несправедливость Вашей судьбы и согласна, что Вы страдаете «не по Христу, а по суемудрию человеческому». Но что тут поделаешь, раз установившиеся законы таковы и трудно ждать их изменения. С этим обстоятельством надо примириться, и Варвара Дмитриевна показывает в этом случае добрый пример. Она говорила мне, что