Зеленая - Джей Лейк

— Не знаешь ли ты девушек… или наставниц, уцелевших после падения дома Управляющего?

Она долго пытливо смотрела на меня. Я видела в ее глазах сомнение. Наконец она сказала:

— Одна из наставниц по имени Даная живет среди могил высоко в горах. Она сама почти превратилась в тень, но еще не сдалась и не готова лежать под цветами.

— Госпожа Даная? — Мне захотелось повидать бывшую наставницу, поговорить с ней, расспросить про себя маленькую, но я сдержалась, услышав суровые нотки в голосе хозяйки.

— Мне она представилась просто Данаей. Целый год она не подпускала меня к себе. Даже сейчас мы с ней почти не разговариваем. — Вздохнув, моя собеседница продолжала: — Я приношу ей еду, одеяла и иногда рассказываю об окрестных пещерах, в которых можно укрыться в непогоду. Ее так страшно мучили, что дух ее давно сломлен.

— Я желаю ей только добра и не хочу нарушать ее покой.

— Да, сейчас она успокоилась. Достигла хрупкого равновесия. Что-то позвало ее сюда. Я никому не позволю напрасно тревожить ее!

— Спасибо! — Я поцеловала ее в щеку. Наверное, в другое время в другом месте мы с нею стали бы любовницами и близкими подругами.

Утром она принесла мне подарок — новую маску. Старую я давно потеряла.

— Как ты узнала?.. — с изумлением спросила я, вертя в руках тонкую металлическую сетку, отделанную черным шелком.

Мать Коринтии Анастасии улыбнулась:

— Никто тебя не выдал, но мертвые не устают следить за нами!

Я вертела маску в руках, разглядывая тонкие металлические ячейки, любуясь ее легкостью.

— Мертвые подарили ее?

— Да. Отдали по собственной воле.

Я немного испугалась, но радость перевешивала.

— Теперь мне недостает только оружия!

— Оружием я не торгую, — серьезно ответила моя хозяйка, — но, если хочешь, бери мой нож для мяса с серой рукояткой, я возражать не стану.

Кухонная утварь висела у огня на деревянной рейке. Я знала, о каком ноже говорит хозяйка. Он был гораздо меньше и легче предыдущих моих орудий. Взяв нож, я повертела его в руках, представляя, как отражаю нападение врага. Я умею сражаться и голыми руками, но хочется действовать с большей уверенностью.

«Не потому ли Бескожий неуязвим для оружия, но не для голых рук? Похоже, на Каменном Берегу не принято драться руками и никто не развивает мышечную силу…»

Мысли о Бескожем я отложила на потом. И нож убрала. Рукоятка торчала из-за голенища сапога, придавая мне разбойничий вид, но сейчас не время скрываться. Тем более что я одета во все черное, а лицо у меня закрыто маской!

Костолом казался мне удачной находкой в Калимпуре. Теперь я поняла, насколько детской была моя затея. И все равно Костоломом сейчас быть безопаснее, чем девушкой по имени Зелёная.

Я надела маску. Легкая и прочная, она не мешала мне видеть. Я повернулась к своей благодетельнице и ее дочери:

— Я вам обеим многим обязана, но пока могу отблагодарить вас единственным способом: уйдя от вас… Но я не забуду, сколько вы для меня сделали!

— Не говори глупостей! — воскликнула Коринтия Анастасия, подбегая ко мне и крепко обнимая за талию.

Ее мать грустно улыбнулась:

— Послушай мою дочь!

Вооруженная ножом и деревянным колокольчиком, я вышла в освещенный солнцем сад. Меня ждал большой город. А еще меня с нетерпением ждали Чойбалсан и богиня Лилия в своем храме. Я не могла не удивиться, поняв, как часто имею дело с богами… И все же самое большое благодеяние мне оказали не они, а простая женщина и ее дочь.

Хотя старые могилы находились недалеко от Медных Холмов — в дне пути по Ячменной дороге, — на то, чтобы пройти это расстояние, у меня ушло целых три дня. Сначала я брела в горах на запад, затем повернула к югу, в предгорья. Я шла козьими тропами, по обе стороны которых стояли невысокие замшелые стены. За ними в случае нужды можно было укрыться. Возможно, то были развалины старинных замков или домов.

Меня задерживала и необходимость постоянно следить за дорогой. Несмотря на рассказы моей хозяйки, дорога казалась совершенно пустынной. Правда, я не знала, много ли народу проезжает этим путем обычно. Иногда я замечала всадника, который стремительно проносился мимо. Всадники скакали как в сторону моря, так и в сторону гор.

Хотя сторонников Чойбалсана называли разбойниками, на самом деле к нему примыкали сыновья крестьян или дровосеков. В предгорьях жителей немного, да и торговых путей почти нет; разбойникам здесь нечем поживиться. Крестьяне и дровосеки не умеют драться по-настоящему. Они неповоротливы и тупоумны.

Но они могут выслать разведчиков, шпионов… О чем думает Чойбалсан? Мы бежали от него больше недели назад. Танцовщица, конечно, отвлекла погоню, и все равно Чойбалсан готовится напасть на Медные Холмы. В горах нечего есть, а скоро грянут морозы.

Скорее всего, я их опередила. Вот и хорошо!

Поднявшись по лесистому склону очередного холма, я услышала внизу рокот прибоя.

Я взобралась на высокий раскидистый дуб, росший на обочине дороги, и посмотрела на юг.

Передо мной лежали Медные Холмы. Крыши тускло поблескивали в лучах солнца до самого горизонта. А в открытом поле у городских стен выстроилась армия Чойбалсана. Они захватили стоящие вне городской черты постоялые дворы, конюшни и сараи. Вокруг палатки предводителя не сверкали молнии. Наверное, богоцарь куда-то отлучился.

Оказывается, я не опередила их. Слишком долго я нежилась в садах среди мертвецов!

Отогнав недостойные мысли, я принялась разглядывать своих врагов. Смотрела внимательно, как учила меня госпожа Тирей. Мне помогали мои познания в истории, математике и картографии, ведь в военной стратегии и тактике я совсем не была сильна. Зато немного разбиралась в снабжении, перевозках и прочих тыловых делах. После воспитания на Гранатовом дворе я вполне могла стать женой владельца крупного замка или крепости. В сущности, я была готова к интендантской службе — разве что формы у меня не было.

Вот к каким выводам я пришла.

Воины Чойбалсана стоят у стен города не меньше трех дней. Как-то не верилось, что целая армия прошла мимо меня ночью незамеченной.

Они не пронеслись мимо, сметая все на своем пути, иначе дорога была бы вся избита конскими копытами.

С тех пор как они сюда прибыли, они не вступали в бой. Загородные строения и деревеньки, занятые разбойниками Чойбалсана, остались нетронутыми. Ничего не сгорело, ничего не разрушено. Значит, никто не оказал им достойного сопротивления.

Скорее всего, и многие горожане втайне радуются завоевателю. Они не вступали в бой… Городская стража не готова драться по-настоящему.