Старый дом (сборник) - Геннадий Красильников

…Лежат они под этими холмиками, его отец и мать. Что хорошего оставили они после себя на земле? Кто плачет по ним, кто скорбит по умершим? Не было между ними любви, и сына они вырастили без любви. Оттого и он, Олексан, их кровный сын, как ни старался отыскать в душе любовь к ним, не мог найти ее. И сейчас на душе не было большой скорби, одна лишь гнетущая жалость… Было жаль, что не так они прожили свою жизнь, но теперь уже слишком поздно. Олексан пытался сказать им об этом, но его никто не хотел слушать: ведь яйца кур не учат… И Зоя и Макар всю свою жизнь старались отгородиться от людей высокой стеной, обнесли свой дом глухим забором: мы вас не трогаем, и вы не мешайте нам жить по-своему. Вы сами по себе, мы сами по себе. А оказалось, что от жизни, от людей заборы не помогают. Человек не может без человека, без людей!

…Последние лучи невидимого солнца подожгли высокое облако в небе. Олексану стало холодно, он зябко повел плечами и поднял голову. Да, уже поздно, Глаша должно быть, заждалась его дома. Провожая его, она с жалобным видом попросила: "Возвращайся скорее, Олексан. Боюсь я дома одна!" Смешная ты, Глаша…

"Да, смешная ты, Глаша. Мы с тобой такие близкие и в то же время такие разные. Живем под одной крышей, садимся за один стол, спим на одной постели, а живем разной жизнью, почему? Ты меня порой обнимаешь и целуешь, я знаю, что ты любишь меня, и ты мне тоже дорога и нужна. И все-таки мы с тобой разные. Ты равнодушно провожаешь каждый свой день, будто ждешь чего-то. А чего? Разве не знаешь, что каждый родившийся день — это и есть наша жизнь. Ты печалишься без слез и радуешься без улыбки. Зато тебя не узнать, если у соседей горе… Почему? Ты хорошая хозяйка, в доме у нас всегда чисто прибрано, и никто не скажет, что в этом доме живет ленивая женщина. Да, в доме у нас и прежде всегда было чисто, мать строго следила за этим, я это хорошо помню. Только не было у нас тогда шелковых покрывал и тюлевых занавесок, это принесла с собой ты. А все остальное было так же, как и при тебе. Может быть, оттого мне порой кажется, будто ничего не изменилось в нашем доме и до сих пор живы мои отец и мать? Разве все осталось по-прежнему? Глаша, Глаша, как же мы будем жить с тобой дальше?.."

Нагретый солнцем камень медленно отдавал свое тепло. Олексан, очнувшись от дум, рывком поднялся, взяв лопату, неторопливо очистил каблуком приставшую к железу глину. Кинув последний взгляд на невысокие два хомика, широко зашагал к дороге. "Твинь-тень, твинь-тень", — проводила его не видимая в кустах птаха.

Подходя к Акагурту, он услышал песню. Пели на холме Глейбамал, в конце деревни, где весной земля просыхает рано. В низинах еще бугрился ноздреватый весенний снег, здесь уже оттоптаны "пятачки" для плясок и хороводов. С незапамятных времен акагуртская молодежь устраивает здесь свои игрища, оно и понятно: место тут высокое и видно далеко окрест. Под крутым обрывом неустанно шумит речка Акашур, играет мелкими камушками и ловит в свои волны свет полуночной луны, а если подойти к самому краю обрыва и раскинуть руки широко, то кажется, что легкий ветер подхватит тебя, и ты полетишь…

Олексан остановился и прислушался. Девичьи голоса выводили протяжно и чуть печально:

Парни подрастают,Парни уважают.А за ними следомНовые растут…

Он стоял, пока там, на холме Глейбамал, не затихла песня. Потом на игрище завели другую песню, гармонь заиграла плясовую.

Казалось, это было совсем недавно, — Олексан тоже ходил на игрища, веселился вместе со всеми, а теперь пойди, попробуй — засмеют со всех сторон, а какая-нибудь бойкая девчонка окрестит "старым лаптем". Раз женатый, значит, уже "старый лапоть", не показывайся на гулянках… Что ж, молодежь — она всегда свысока посматривает на старших, потому что не считает своих дней. Им, молодым, кажется, что они всегда останутся молодыми, а до старости… кто знает, откуда берутся старики? Может, они и родились такими? А молодежь — она верит в свою молодость!

Олексан с грустью улыбнулся своим мыслям и, вскинув лопату на плечо, зашагал к своему дому. А песня с Глейбамала догоняла его, неотступно шла следом.

Примечания

1

Веме — помощь.

2

Очень распространенное восклицание.

3

Бишбармак — татарское национальное кушанье.

4

Удмуртская поговорка о расторопном человеке.

5

Дядя, обращение к старшим.

6

Пери — волшебное существо, дух.

7

Тетя, обращение к старой женщине.

8

Осто — горестное или гневное восклицание у удмуртов.

9

Обращение к невестке (удм.).

10

Тыкмач — удмуртское кушанье, род лапши.

11

Мать (удм.).

12

Кумышка — удмуртское название самогона.

13

Берекет — доброе пожелание.

14

Перепечи — удмуртское кушанье, пресные ватрушки с яйцом и мясом.

15

Эзель — дух смерти (удм.).