Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

мог, я бы не пошел в Кембриджский колледж, а снова вернулся бы в Вирджинию. Но что я могу сделать? Осталось четыре года до того, когда я достигну совершеннолетия и вступлю в свои права, и тогда я смогу приезжать и уезжать, когда мне заблагорассудится. Ты веришь, что мне будет приятно вернуться прямо в Вирджинию?»

Он посидел немного, размышляя, а затем написал:

«Как ты думаешь, кого я недавно видел? Израэля Хэндса, который вернулся в Англию. Он узнал, где я живу, и пришел сюда просить милостыню. Сначала я не узнал его, потому что у него выросла большая длинная борода. Он хромает, колено, по его словам, совсем не гнется, как твердая кость, он может его согнуть совсем чуть-чуть, что он мне и показал. Он совсем обеднел и нуждается. Мой дядя чрезвычайно заинтересовался им и пригласил к себе в кабинет, чтобы поговорить с ним, после того как он что-нибудь съест и выпьет пива в буфетной. Я дал ему немного денег, и он ушел довольный. Слуга моего дяди сказал, что в ту ночь он пил в деревне, и поэтому, я полагаю, потратил все деньги, которые я ему дал, бедняга».

Затем, подумав о другом, он написал:

«Думаю, что я ничего не рассказывал тебе о моем кузене Эдварде. Он сын моего дяди и служит в гвардии – большой, высокий, красивый джентльмен, который был здесь некоторое время назад и был очень добр ко мне; только он всегда дразнил меня, называя своим кузеном-пиратом, и просил меня показать ему мое „прощение“, прежде чем он признает меня родней. Но, конечно, ты понимаешь, что все это в шутку».

Джеку было двадцать лет, когда умер его дядя Езекия. Старик оставил огромное состояние в размере более тридцати тысяч фунтов стерлингов, часть которого была вложена в большой участок земли в Вирджинии. На следующий год Джек оставил колледж, а еще через год, следующим летом, отправился в Америку, чтобы осмотреть свою собственность и провести надлежащую оценку. Полковник Паркер, который был активным доверенным лицом при покупке земли, пригласил его приехать прямо в Мальборо, и Джек с радостью принял приглашение.

Было удивительно еще раз увидеть наяву эти старые знакомые места, словно шагнуть назад из живого настоящего в туманный далекий фрагмент прекрасного прошлого. Та же самая шхуна встретила его в Джеймстауне – как все на ней было знакомо! Ему казалось, что он помнит каждый завиток орнамента в маленькой каюте.

Ранним утром они проходили мимо старого Насеста. Дом выделялся четкими, чистыми линиями в ярком свете, и Джек стоял на палубе, пристально вглядываясь в него.

Как все это было полно воспоминаний! И все же это место очень сильно изменилось. Крыша была недавно отремонтирована, дом покрашен, а старые конюшни заменены новыми хозяйственными постройками. Однако резкие очертания старого дома и две высокие трубы были точно такими, какими он их помнил.

Обернувшись, он смог разглядеть дома в Баллокс-Лендинге на другом берегу реки; и, глядя на далекое скопление деревянных хижин, он почти заново пережил обстоятельства той ночи, когда сбежал от своего хозяина.

Было уже за полдень, когда кирпичные трубы Мальборо показались вдалеке за широкой, светлой рекой над деревьями, и было, может быть, два или три часа, когда он сошел на берег у хорошо знакомого причала.

Поднимаясь с причала по знакомой тропинке, он увидел, что на лужайке перед домом собралась довольно большая компания. И каким узнаваемым все это было – в точности таким, каким он помнил, только теперь, когда он стал старше, большой дом, казалось, уменьшился в размерах и стал более обшарпанным и нескладным, чем он его помнил. Компания на лужайке повернулась к нему, когда он подошел. Они, очевидно, не заметили приближения шхуны. Он сразу увидел полковника Паркера и мадам Паркер, но Нелли Паркер он увидел, только когда она отделилась от группы при его приближении. Она очень мало изменилась, за исключением того, что ее стройная девичья фигура округлилась, приобретя бóльшую женственность. Джек смотрел прямо на нее, но заметил, что Гарри Оливер тоже был там.

– Папа!.. Мама! – закричала она. – Это Джек!

А потом она побежала ему навстречу, протянула руки и схватила его за обе ладони. Затем, в одно мгновение, раздался общий шум голосов и приближающихся людей. Полковник Паркер снова и снова пожимал руку Джека, а мадам Паркер чуть не плакала, подставляя ему для поцелуя не руку, а щеку.

– Я надеюсь, что мистер Баллистер помнит меня, – сказал Гарри Оливер.

– Да, действительно, – сказал Джек, – я вряд ли забыл бы вас, – и он пожал протянутую руку.

В краткий миг рукопожатия он увидел, что внешность Оливера ничуть не улучшилась. Его лицо казалось белым, одутловатым, как будто от разгульного образа жизни, и в одежде была заметна некоторая небрежность, которой Джек не помнил. В его памяти возник образ Гарри Оливера как безупречного джентльмена, и он задался вопросом, произошла ли перемена, которую он сейчас наблюдал, в другом человеке или в нем самом.

Эта ночь была переполнена ощущением необычайного счастья – один из тех моментов щедрости судьбы, которые остаются в памяти навсегда яркими. Комната, которую ему отвели, была той самой, которая принадлежала ему до того, как он уехал в Англию, и когда он лежал там в теплой, мягкой темноте, без сна, прислушиваясь к бесчисленным звукам ночи, которые проникали через открытое окно, когда он думал об Элеоноре Паркер и о том, что теперь он снова с ней, чтобы видеть ее и быть рядом с ней в течение месяца, казалось, все вокруг дышало совершенной радостью и умиротворением.

Тот месяц был самым счастливым за всю его жизнь, потому что именно тогда Нелли Паркер обещала стать его женой. Ощущение счастья слилось с прекрасной погодой ранней осени, и кузнечики вовсю стрекотали, и в отрадных воспоминаниях о тех четырех блаженных неделях песня маленьких зеленых существ всегда присутствовала в памяти: о чудесных вечерах, когда он и она сидели перед домом, прислушиваясь к скрипучим песням, доносившимся из черных зарослей листвы, о других временах, когда он лежал без сна в своей комнате, не засыпая из-за мыслей о ней, когда его сердце было переполнено счастьем, и те же самые скрипучие песни непрерывно звучали здесь и там – громче и дальше. После этого всегда, когда он слышал, как кузнечики поют по ночам, в его сердце эхом отдавалось ощущение счастья. Ибо так, год за годом, по мере смены времен года, такие маленькие события в прекрасном мире природы Отца Небесного возвращают