Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

Разрозненные десятки верховых атакующих и сдерживающих магов, неизменно сопровождающих атаки кавалерии, силились рассечь и сжечь кровожадные бестелесые сгустки светом Дня. Но это было невероятно трудной задачей: обитатели Сферы Гветриха славились потрясающей живучестью. Они не имели жизненно важных органов, которые можно было бы поразить, а клочки тумана, которые удавалось отсечь, быстро восполнялись по мере выкачивания сил из новых теплокровных жертв. Убить кого-то из таких тварей можно было или испепелив полностью, или порвав на очень мелкие ошмётки. И для того, и для другого нужно было невероятно много сил, а согласовать свои действия риаджангским магам сейчас мешали сутолока и боязнь поразить своих же в этой самой сутолоке.

Сущности из Сферы Гветриха слыли настоящим кошмаром для всех армий Накельты. Благо, призывали их редко — это было очень трудно для магов, которые потом вынуждены были восстанавливать силы по несколько недель, а то и месяцев. Естественно, призвав и продержав в этом мире хотя бы одну из таких тварей некоторое время, призыватели уже и думать не могли о том, чтобы дальше участвовать в битве. Потому-то командующие обычно предпочитали довольствоваться птицами Бриангла, а при особо удачном ходе сражения — пиргусами. Но сейчас Героску нужно было нечто особенное, чтобы вывести врага из равновесия, поколебать его уверенность в собственном превосходстве. И старый магвой сделал ставку на один единственный призыв.

Сейчас он радовался, видя, что тактика себя оправдывает: отряду мастера Рифажа из почти пяти сотен призывателей, тщательно оберегавшихся в минувших битвах, удалось затянуть в Накельту явно больше двухсот сущностей третьей Сферы. И те, непрестанно кружа над обезумевшей риаджангской конницей, выкашивали всадников целыми рядами. Но Старший мастер знал, что долго это не продлится: во-первых, поборов ошеломление, командующие ударной кавалерией начали разводить свои тысячи всадников в разные стороны и поворачивать их для атаки в тыл основным мадженским силам, во-вторых, призывающие явно стали терять последние силы — то и дело некоторые сущности просто исчезали, освобождаясь от связавшей их воли и возвращаясь восвояси.

Настал черёд стрелков, которые и до того потрудились изрядно, вступить в схватку ещё активнее. Героск отдал приказ, и сотни лучников, укрытые на флангах позади копейщиков, послали тучу смертоносных стрел в приближающихся к ним сзади всадников. Воздух наполнился резкими хлопками тетив и свистом стрел. Некоторые линии стрелков били прямо шилообразными наконечниками, прошибая кавалерийские доспехи, другие — навесом посылали срезни, валившие коней и создававшие тем самым заторы. А когда конница подобралась к стрелкам опасно близко, они, повинуясь новой команде, бросились врассыпную, стремясь как можно скорее оказаться подальше. Навстречу риаджангцам, обезумевшим от преследования туманных тварей и непрестанного ливня стрел, прянули стройные ряды катафрактариев, часть которых Героск развернул для удара назад. Конные стены сшиблись, и остатки риаджангской кавалерии снова оказались меж двух огней, ведь сзади всё ещё собирали жатву смерти гости из Сферы Гветриха, хоть и осталось их уже совсем мало.

Чтобы не дать опомниться Баренсию, пославшему в бой вторую, надо полагать — резервную, волну ударной конницы, Героск дал приказ к атаке катафрактариям, прикрывающим слабый левый фланг. Они устремились вперёд, и часть надвигающейся конницы противника предсказуемо пошла на перехват. Две конные волны сошлись ближе к центру поля, засверкали яркие лучи света, слетающие с клинков атакующих магов, бурлящим водоворотом железа и плоти вскипела битва.

Правый фланг мадженской обороны принял удар оставшейся части атакующей прямо риаджангской кавалерии. Копьеносцы пригнулись, закрываясь прямоугольными щитами и выставив вперёд подпираемые ногами копья. Над полем раздался оглушительный треск и скрежет, крики боли потонули в отчаянном ржании гибнущих коней. Несколько рядов копейщиков были сметены в мгновенье ока, но основная оборона устояла. Конница увязла между отрядами первой и второй линии, завязался плотный бой. В дело вступили отряды тригров, которых на правом фланге, хвала Великому Дню, вполне хватало.

Героск окинул взглядом всю панораму великой битвы.

Окружённая в тылу мадженцев вражеская конница была почти разгромлена. Катафрактарии уверенно оттесняли её к лесу. Риаджангцы падали с коней, ибо те наталкивались на горы трупов, громоздящиеся позади после свирепого пиршества тварей Гветриха. Отступающие отряды давили своих же, поскольку им просто некуда было деться. Несколько сотен смогли уйти в лес. Старший мастер мысленно вздохнул и пожелал удачи мастеру Рифажу и его призывателям: оставалось надеяться, что у них достало сил разбежаться и спрятаться до того, как в под сень деревьев ворвались разъярённые всадники, отступающие куда глаза глядят.

Конная круговерть правее середины огромного поля продолжалась: мадженские и риаджангские всадники гибли сотнями, но не ослабляли взаимный натиск. Взять верх не удавалось пока никому. Героск понимал, что риаджангские командующие просто в бешенстве от того, что он сотворил с первой волной их кавалерии. А потому ожидал, что приказ к наступлению тяжёлой пехоты не заставит себя ждать. Он оказался прав: вот, ровные цепи щитов на другой стороне поля пришли в согласованное движение, живая стена пошла вперёд, сверкая шипообразными умбонами и острыми навершиями копий. Вражеской пехоты было больше, а дружинники Риаджанга в плотном бою исключительно свирепы и смертоносны… Героск понимал, что долго радоваться первому успеху не стоит. Теперь предстоял основной этап, на котором очень многое будет зависеть от манёвров пехоты.

И ещё от того, удастся ли остановить первый натиск новых сил, спешащих вступить в бой.

Старший мастер повернул голову влево, туда, где над землёю возник, затмевая синеву небес, огромный чёрный круг. Из него, как из омута, тихо полились в долину сначала конные, затем и пешие тысячи угрюмых воинов в угольного цвета доспехах. Воинство Ночи, ведомое Мохрибом Ашуром, явилось, чтобы сказать своё весомое слово в этом сражении.

Никогда прежде Зоклас не ощущал силы Заката с такой остротой, с таким слиянием, будто они стали его второй кожей. В голове мага, казалось, вообще не осталось обычных человеческих мыслей. Он чувствовал себя ветром, небом, облаками, одушевлённым потоком эманаций закатных сил. А вокруг царил Мрак…

Да, именно так, с большой буквы. Ибо это была стихия, и олицетворял её Шорх. Зоклас настолько тесно сцепился с ним своим духом, всей своей сутью, что прозрел главную тайну, хранимую Гасителем. И ещё раз убедился, насколько важно противостоять этому провозвестнику вечного Мрака. Гармония Теней… Значит, об этой, четвёртой (а быть может, первой?) древней стихии говорил в своём пророчестве Трильбар. Не Великая Ночь, но бесконечный Мрак ожидал Накельту в случае полной победы Шорха. И День уже бессилен был как-либо этому помешать. Лишь Закат, остановивший пришествие новой Эпохи, мог совладать с мрачным будущим. Только бы хватило на это сил у его адепта! Последнего адепта…