Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

Старший мастер поглядел на стоящего с понурым видом чуть поодаль капитана Наркила, слегка усмехнулся своим мыслям и окликнул его:

— Наркил, братец младшой, ты кислую мину с лица-то убери, да прими уж всё как необходимость. Указания я тебе дал, так что ступай и выполни в точности.

— Выполню в точности, — хмуро отозвался капитан, хоть в душе его ещё не улеглось негодование от тех распоряжений, что получил он от Героска накануне. — Иного и не мыслю, на том Магармус стоит! — и, отсалютовав Старшему мастеру клинком, поспешил к своим магвоям, добавив лишь: — Да поможет нам всем Великий День!

— И не только он, и не только… — Героск пробормотал это настолько тихо и неразборчиво, что никто ничего толком не расслышал. Потом снова повысил голос: — И вы ступайте, почтенный мастер Рифаж, на вас особая надежда.

Пожилой сухощавый маг с пепельными волосами, заплетёнными в две длинные косы, слегка поклонился; кулон с крупным, остро огранённым изумрудом на его груди окутался зеленоватым свечением, накапливая всё больше сил Дня. Мастер Рифаж возглавлял объединённый отряд всех призывающих магов, какие только остались в распоряжении десяти «джатригских» легионов. Сейчас этот отряд затаился и ждал своего часа. Маг, зашуршав полами длинной зеленоватой накидки, молча развернулся и стал спускаться с дальнего от врага склона холма.

Героск проводил его глазами, мысленно желая особой благосклонности Мировых Сфер, и вновь поглядел на плотные ряды вражеских дружин.

— Сейчас начнётся, — уверенно проговорил он. — Центр. Ох, соблазнит их наш центр! Передайте ещё раз копьеносцам Девятнадцатого и Двадцатого, чтобы вовремя всё сделали!

Мгновение застыло, зазвенело натянутой струною…

— Вперёд, — резко махнул рукой с мечом военачальник Баренсий. И дал начало битве, подобной которой давно не видел Первый континент.

Встрепенулись сигнальные знамёна, ударили боевые барабаны, выбивая дробь верховой атаки. Ударная конница Риаджанга хлынула на поле неудержимым потоком, сливаясь с обоих флангов в единую волну, нацеленную прямо в середину вражеских цепей. Гул и топот нарастал, как эхо прибоя в прибрежных ущельях; тысячи конников пригнулись к шеям мчащих скакунов и наклонили вперёд копейные жала, готовые пронзить людскую плоть. Скорость атаки потрясала; многие мадженские ратники невольно побледнели и сильнее стиснули оружие враз вспотевшими ладонями. Казалось, нет на свете силы, способной остановить эту бешеную лавину, в коей лошади, всадники и калёное железо будто превратились в единого многорукого кровожадного монстра. Вот он миновал середину поля и, вытянув своё колышущееся тело в острый клин, вознамерился прорвать и смять все центральные отряды мадженского войска.

И тут эти самые отряды начали отступать. Нет, не отступать — разбегаться назад и в стороны. Казалось, в панике. Но наблюдающий за всем сквозь увеличивающую рамку Баренсий через некоторое время заметил, что нет средь них обычной для спонтанного бегства давки. Отряды задней линии начали движение раньше передних, дав им свободу манёвра. Так что всё, что выглядело как паническое бегство, оказывалось на деле спланированной уловкой. Выходило, Героск предугадал удар в центр и что-то замыслил…

Баренсий от души выругался на самом грязном джантрийском жаргоне, упомянув старого магвоя и весь Магармус в придачу. Потом прокричал команду барабанщикам и трубачам: они должны были исполнить сигнал к атаке на фланги. Оставалось надеяться, что командующие конницей услышат и разведут единый клин в два ударных потока. Тогда отходящим копьеносцам, показавшим спины, пришлось бы туго.

Увы, времени для этого осталось мало — слишком близко уже оказалась конница к стремительно пустеющим позициям центральных мадженских отрядов. Баренсий увидел, как лавина кавалерии пролетает в образовавшуюся брешь, успевая лишь опрокинуть несколько рядов запоздавших с отходом пехотинцев по её краям. Теперь резко сбрасывать скорость было нельзя — задние ряды верховых напирали, и, остановись передние, образовалась бы настоящая свалка, в которой преимущество имели бы мадженские копейщики, готовые ударить с двух сторон. Потому конница пролетела дальше, рассчитывая развернуться в тылу врага и атаковать его сзади.

Далеко за спинами мадженских легионеров над долиной вдруг разлилось призрачное зеленоватое свечение. Баренсий вновь испустил несколько бранных тирад и выехал вперёд, чтобы рамка позволила ещё дальше видеть. Он сразу понял, что означает это свечение: сокрытый где-то позади основных мадженских сил отряд призывателей обратился к своему древнему искусству. Военачальник смотрел в небо, надеясь узреть знакомые очертания невесомых белоснежных крыльев. Птицы Бриангла были бы самым безобидным вариантом. Увы, они так и не появились. Зато…

Баренсий почувствовал, как под доспехом вдоль его позвоночника покатились холодные струйки пота. Это был не страх. Скорее, отчаянье, ибо военачальник вмиг осознал, какие потери может понести его отборная конница…

…— Добро, добро, мастер Рифаж! — пробормотал тем временем себе в усы Командующий Героск, полуобернувшись в седле и наблюдая, что происходит на поле позади центра мадженского построения.

Отряды риаджангской кавалерии замедлились и начали разворот по широкой дуге, не доскакав до полосы негустого леса, обрамляющего долину. Там, меж деревьев, и притаились призывающие маги. И в эти самые мгновенья они отдавали всю накопленную за долгое время силу Великого Дня, не жалея себя и не рассчитывая, что смогут вмешаться в ход этого сражения во второй раз. Ибо получили приказ не размениваться на птиц Бриангла и даже пиргусов, а дотянуться, пусть и иссушив свои запасы до капли, до самой Сферы Гветриха.

Среди раиджангских всадников раздались неподдельные крики ужаса, когда вокруг них, а то и прямо посреди отрядов, стали возникать в воздухе едва заметные сгустки пурпурного тумана. Сущности третьей Мировой Сферы не отличались грозным видом, но мощь их была немыслимой. Клочки полупрозрачной дымки с жадностью овивали людей и их скакунов. Всадники один за одним падали на землю с вытаращенными налитыми кровью глазами, высунутыми языками и мертвенно белой кожей, сквозь которую отчётливо проступал ветвистый рисунок вен. Безымянные сущности Сферы Гветриха пугающе быстро высасывали из любых теплокровных все жизненные силы, и не было пределов их жажде. Тесное для тысяч конных пространство перед кромкой леса наполнилось душераздирающими криками боли и ужаса. Обычные воины ничего не могли противопоставить этим призрачным бесформенным бестиям. Они лишь пытались спастись, ускакать, укрыться, побросав бесполезные в такой толчее копья и слепо отмахиваясь от пурпурного тумана выдернутыми из ножен короткими мечами.