Пробуждение - Тина Дженкинс

— Фотографии?! — взорвался Нат. — Откуда он взял фотографии?

— Он сфотографировал тебя, пока ты спал, — объяснил Гарт, занервничав еще больше. — Если бы ты знал, Нат, что творится в штате, во всей стране! Настоящее столпотворение, скандал! Пресса на ушах стоит, всем хочется получить от нас комментарии. Не обошлось и без протестов. Многим людям не нравилось то, чем мы тут занимались.

Нат посмотрел сначала на него, потом на Персис:

— Это означает, что Федеральное агентство скоро будет здесь, не так ли?

— Я в этом не сомневаюсь.

— В таком случае вы должны немедленно увезти меня отсюда и спрятать. Так будет лучше для всех, в том числе и для вас. Почему ты не послушался меня, Гарт? Ведь я же говорил, что эта поездка к президенту — слишком рискованная затея!

— В статье даже не упоминается о нашей поездке в Вашингтон. Зато об остальном… Этот проныра-репортер, как видно, уже давно идет по нашим следам.

— Могу я познакомиться со статьей?

Гарт и Персис не ответили, и Нат начал терять терпение.

— Вы не можете мне отказать, — резко сказал он. — В конце концов я все равно ее увижу!

Гарт и Персис повернулись, чтобы уйти.

— Эй, стойте! — окликнул их Нат. — Не уходите! Как вы смеете бросать меня в такой момент?!

Но дверь за ними уже закрылась.

Некоторое время Нат неподвижно сидел на кровати. Он был потрясен неожиданным поворотом событий. К счастью, он удержался и не стал выяснять отношения с Персис при Гарте, что могло только усугубить ситуацию. И все равно, его положение трудно назвать завидным. Мир узнал его тайну — узнал о том, что «человек из холодильника» существует. Отныне он знаменит — скандально знаменит. И теперь ему вряд ли удастся избавиться от этой сомнительной славы, как бы далеко он ни спрятался.

Книга третья

Освобождение

Слава — это публичное разрушение

возводимого здания,

когда на строительную площадку,

разнося камни, врывается толпа.

Райнер Мария Рильке

Примерно через час после визита Гарта и Персис к Нату в комнату пришли четверо вооруженных охранников. Они велели ему собираться, сказав, что на крыше его ждет аэрокар. Обступив Ната плотной группой, охранники быстро повели его к лифтам. У лифта их ждал Рик, что весьма удивило Ната. Рик протянул ему небольшой кейс.

— Тебя отвезут в Калифорнию, а потом переправят в Европу, — сказал он. — Здесь все, что может тебе понадобиться: документы, визы, паспорта, справки о здоровье, деньги. В Европе на тебя выйдет наш человек, он о тебе позаботится. Удачи тебе.

Прощаясь, Рик протянул руку, но Нат ее не принял.

— В какую часть Европы я отправляюсь? — спросил он.

— Все в кейсе, — ответил Рик, убирая руку.

— А где Персис и Гарт?

— Они тоже хотели попрощаться с тобой, но я подумал, что лучше обойтись без этого.

— Почему?

Рик как-то странно посмотрел на него, и Нату показалось — он знает или догадывается о том, что произошло у них с Персис.

— Я никуда не уеду, пока не увижусь с ними.

Слегка пожав плечами, Рик отступил в сторону, и охранники, грубо схватив Ната за плечи, швырнули его в лифт.

— Мне очень жаль, Нат, но у нас совершенно нет времени, — сказал Рик с легкой улыбкой, и двери лифта закрылись.

Аэрокар, а точнее, небольшой вертолет разведывательного типа стоял на посадочной площадке на крыше здания. Отсюда Нату была хорошо видна толпа, окружавшая ограду. Снизу тоже заметили четырех охранников, подталкивавших Ната к вертолету. Толпа угрожающе всколыхнулась, видеорепортеры поспешили поменять позиции, демонстранты выше подняли свои транспаранты.

Интуиция подсказывала Нату, что садиться в вертолет с четырьмя вооруженными охранниками, которых он к тому же видел впервые в жизни, — не самая лучшая идея. Он сопротивлялся им в лифте, продолжал бороться и теперь. В пылу схватки он швырнул в одного из них кейсом. Кейс упал на покрытие посадочной площадки, подскочил и открылся. Внутри не было ни документов, ни денег — только пара каких-то старых, потрепанных книг или справочников. Значит, вся операция была пшиком и везли его вовсе не в Калифорнию и не в Европу. Отчаяние придало Нату сил. Он начал отбиваться кулаками. Вырвавшись, он бросился к дверям лифта и нажал кнопку вызова. Двери тотчас отворились, и из лифта вышла… Персис.

— Что происходит?! — яростно выкрикнул Нат прямо ей в лицо, стараясь перекрыть свист ветра и грохот вертолетных двигателей.

— Разве Рик тебе не сказал? — удивилась Персис.

— Но в портфеле ничего нет!

С мольбой глядя на него, Персис подобрала кейс и показала Нату тоненькую папку, засунутую в отделение для бумаг под крышкой. По ее лицу было видно, что она плакала.

Нат почувствовал себя дураком.

— Я увижу тебя снова?

Персис покачала головой:

— Вряд ли.

Нат взял у нее кейс и, не оглядываясь и сильно сутулясь, шагнул к вертолету. Когда аппарат взмыл в небо, он увидел в толпе внизу несколько транспарантов.

«БОГАТЫЕ БОГАТЕЮТ, БЕДНЫЕ БОЛЕЮТ», — гласил один.

«О КОМ ЗАБОТИМСЯ — О МЕРТВЫХ ИЛИ О ЖИВЫХ?» — прочел Нат на втором.

А на третьем было написано коротко и ясно:

«УБЕЙТЕ ЧУДОВИЩЕ!»

Вертолет приземлился где-то далеко за городом. На равнине вокруг виднелись только геодезические купола, расставленные правильными рядами, словно в образцовом лагере для беженцев. Кое-где на подъездных дорожках стояли смешные маленькие машинки, похожие на слегка модернизированные гольф-кары, и Нат вспомнил, что именно на таком электромобиле он бежал из морга.

Охранники высадили его из вертолета и отвели к большой, мощной машине, где сидели еще четверо мужчин. Все они были в защитных костюмах гражданского образца и в шлемах без солнцезащитных козырьков. У всех четверых — грубые, оплывшие, недобрые лица, словно они приходились друг другу близкими родственниками, и Нат с упавшим сердцем подумал, что до границы штата он не доберется.

Машина резко взяла с места и помчалась по пустынному шоссе без дорожных знаков или указателей.

— Разве эта дорога ведет к границе? — спросил Нат, но ему никто не ответил.

— Откуда вы знаете, куда ехать, если здесь нет ни одного указателя? — не успокаивался он.

— Путешествия у нас не поощряются, — сказал человек, сидевший рядом с Натом. От троих своих коллег он отличался только тем, что у него было не такое жесткое лицо.