Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 - Коллектив авторов

Воронцов. Индийские власти не хотели давать свое согласие на приезд Полякова в качестве военного атташе. Причиной этому служило то, что в их практике не встречалось назначений одного и того же человека в одну и ту же страну военным атташе белее одного раза. С помощью Воронцова, которому удалось в присутствии генерал-майора Фекленко убедить руководителей индийской разведки в том, что здесь ничего страшного нет. Через некоторое время агреман Полякову был выдан.

Перед выездом в свою вторую командировку в Индию Поляков не раз вспоминал дело Огородника. Ему о нем как-то рассказал сотрудник КГБ С. М. Лебедев, которого знал со времени первой командировки в Индию, где он являлся офицером безопасности советского посольства. Так вот, Лебедев рассказал ему, что органами КГБ был захвачен американский агент – сотрудник МИД СССР, который сумел при задержании отравиться, раскусив ампулу с ядом, вмонтированную в его авторучку. При этом Лебедев поведал ему, как КГБ удалось выйти на американского шпиона. Из его слов следовало, что советский источник в США проинформировал КГБ о наличии у американцев агента в МИД. КГБ занялось поиском и для обнаружения источника утечки информации к американцам, ряду сотрудникам МИД предоставляли возможность знакомиться с различными важными документами. Вскоре пришло сообщение от советского агента в США о получении американцами документа или сведений, с которыми знакомился Огородник. Так КГБ вышло на него.

Из разговора с Лебедевым Поляков сделал соответствующие выводы, приняв решение, что если ему вдруг представится возможность ознакомиться с какими-то материалами, выходящими за круг служебных обязанностей или содержащими чрезвычайно важную информацию, то о них он никогда не будет сообщать американцам из соображений собственной безопасности.

Нужно заметить, что вторичное командирование Полякова в Индию было не совсем понятно не только для него самого, но и для ряда работников ГРУ. Во-первых, его предыдущая работа в Индии, хотя и была оценена удовлетворительно, но прошла не без недостатков. Во-вторых, в данное время у Полякова со здоровьем было совсем не в порядке, его уже длительное время мучило очень высокое артериальное давление и его с таким давлением отправляли в длительную командировку в страну с жарким климатом. В-третьих, он уже больше 3-х лет не работал в центральном аппарате ГРУ, отошел от оперативной работы, не имел никакого отношения к данному направлению и, следовательно, для всех являлся человеком, со стороны. Все это являлось для Полякова темой для постоянных размышлений и анализа возникшей проблемы. Он много думал и пришел к выводу о проводимой органами КГБ и руководством ГРУ его разработке по подозрению в шпионаже. Он понимал, что за столь длительный срок сотрудничества с американцами было просто невозможно не допустить каких-то ошибок, которые взятые порознь или в совокупности вполне могли послужить основанием для возникновения соответствующих подозрений в отношении него.

Пытаясь разобраться, по мере возможности, в создавшемся положении, Поляков в разговоре с начальником управления кадров ГРУ генерал-лейтенантом С. К. Изотовым высказался о своем нежелании выезжать в новую командировку в Индию. Выяснил, что Изотов абсолютно непричастен к выдвижению его кандидатуры на эту должность. Как сказал ему начальник управления кадров, данное решение принято самим начальником ГРУ генералом армии П. И. Ивашутиным. Поляков понял, что отказываться от поездки нельзя.

В начале декабря 1979 г. Поляков был приглашен на беседу к Ивашутину. Беседы у него с Петром Ивановичем не получилось, т. к. постоянно трезвонили телефонные звонки. Находясь в кабинете начальника ГРУ, он стал свидетелем крайне интересного разговора, содержавшую сверхважную и ценную разведывательную информацию. Речь шла о том, чтобы переодеть в афганскую военную форму еще две-три группы советских солдат из состава диверсионной бригады ГРУ и направить в Афганистан для захвата аэродромов. В любом другом случае Поляков мог бы считать получение этих сведений как большую удачу, но тогда он отнесся крайне настороженно к этому, учитывая сложившееся впечатление относительно своей разработки со стороны советской контрразведки и потому рассматривал данный разговор Ивашутина по телефону исключительно в свете выше упоминавшегося рассказа сотрудника КГБ Лебедева о выявлении агента ЦРУ в МИД СССР. В конце концов весь инструктаж свелся к тому, что Ивашутин спросил о его готовности к выезду и пожелал успешной работы.

В период подготовки в Центре к 2-й командировке в Индию Поляков ознакомился с новым положением о ГРУ, согласно которому получалось, что с этого времени старшие оперативные начальники и резиденты ГРУ в странах практически полностью лишались всяких оперативных прав, полномочий и какой-либо самостоятельности в своей работе. Дело в том, что новое положение обязывало даже заведение любого нового знакомства для последующего изучения предварительно согласовывать с центром. Это в значительной степени осложняло для него поддержание контактов с американскими разведчиками в Индии на легальной основе. Кроме того, по всему чувствовалось, что в ближайшее время должна резко измениться обстановка в Афганистане, а, следовательно, и вокруг советского посольства в Индии. Поляков сделал вывод, что сразу по прибытии в Индию, он, не мешкая, восстановит связь с американцами, и затем будет поддерживать ее исключительно на конспиративной основе.

Собираясь к отъезду, он взял с собой часы-радиосигнализатор и коробочку с таблетками для проявления тайнописи. И то, и другое счел нежелательным оставлять дома. Радиоприемник вместе с инструкцией и условиями радиосвязи в Москве спрятал в квартире, поместив в полости вентиляционного канала в ванной комнате. Туда же положил и разведзадание.

Снова в Индии

В середине декабря 1979 г. Поляков вылетел в Дели жена его осталась по семейным делам дома и прибыла в Индию перед самым Новым годом.

Он сразу же постарался восстановить связь с американской разведкой. В этих случаях на приемах по случаю отъезда В. Н. Фекленко и своего прибытия в Индию беседовал па эзоповском языке с военным атташе и тот обещал ему скорую встречу