Harry Potter and the Deathly Hallows - Джоанн Роулинг

Он встал и осмотрелся. Может быть, он находился в какой-то большой Выручай-Комнате? Чем дольше он смотрел, тем больше было на что смотреть. Огромная куполообразная стеклянная крыша сверкала в солнечном свете высоко над ним. Возможно, это был дворец. Всё было тихим и спокойным, за исключением тех странных ударяющих и хныкающих звуков, доносящихся откуда-то из тумана…

Гарри медленно повернулся, и то, что его окружало, словно появлялось само по себе. Широко открытое пространство, яркое и чистое, зал, размерами превышающий даже Большой Зал, с этим чистым куполообразным стеклянным потолком. Оно было абсолютно пустым. Он был там единственным человеком, кроме…

Он отпрянул. Он увидел то, что издавало эти звуки. Оно имело форму маленького, обнажённого ребёнка, свернувшегося на земле. Его кожа была сырой и грубой, словно содранной; оно лежало, содрогаясь, под сидением, где было оставлено, нежеланное, скрытое от взоров, борясь за каждый вдох.

Он боялся того, что видел. Хотя оно было маленькое, хрупкое и раненное, он не хотел к нему приближаться. Тем не менее, он медленно направился к нему, готовый отскочить в любой момент. Вскоре Гарри оказался достаточно близко, чтобы коснуться его, но не мог заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Он должен был успокоить это, но оно отталкивало его.

- Ты не можешь помочь.

Он повернулся. Прямо к нему шёл Альбус Дамблдор, оживлённый и распрямлённый, одетый в широкую тёмно-синюю мантию.

- Гарри, - он широко раскинул руки. Его обе ладони были целыми, белыми и неповреждёнными - Ты замечательный мальчик. Ты смелый, смелый человек. Давай немного пройдёмся.

Ошеломлённый, Гарри последовал за Дамблдором, который широкими шагами уходил от того места, где всхлипывая, лежал обескоженный ребёнок, ведя его к двум сиденьям, которых Гарри прежде не заметил, стоящих слегка поодаль, под этим высоким, сверкающим потолком. Дамблдор сел в одно из них, а Гарри - с другое, пристально разглядывая лицо директора. Длинные седые волосы и борода Дамблдора, сияющие голубые глаза за стёклами очков в форме полумесяцев, крючковатый нос: всё так, как он помнил. И всё же…

- Но вы мертвы, - сказал Гарри.

- Ах, да, - как ни в чём не бывало ответил Дамблдор.

- Тогда… Я тоже мёртв?

- А, - сказал Дамблдор, улыбаясь ещё шире. - Вот в чём вопрос. В целом, дорогой мой мальчик, я думаю, нет.

Они смотрели друг на друга, и старик по-прежнему лучезарно улыбался.

- Нет? - повторил Гарри.

- Нет, - ответил Дамблдор.

- Но… - Гарри инстинктивно поднял руку к шраму в виде молнии. Похоже, его там не было. - Но я должен был умереть… я не защищался! Я решил дать ему убить меня!

- И это, - сказал Дамблдор, - как я думаю, всё изменило.

Дамблдор, казалось, излучал счастье как свет, как огонь: Гарри никогда не видел человека столь откровенно, столь ощутимо довольного.

- Объясните, - попросил Гарри.

- Но ты ведь и сам уже знаешь, - ответил Дамблдор. Он сложил вместе большие пальцы рук.

- Я дал ему убить себя, - сказал Гарри. - Разве не так?

- Так, - кивнул Дамблдор. - Продолжай!

- Значит, часть его души, которая была во мне…

Дамблдор кивнул с ещё большим энтузиазмом и широкой ободряющей улыбкой на лице, заставляя Гарри продолжать.

- … она умерла?

- О, да! - сказал Дамблдор. - Да, он уничтожил её. Твоя душа целиком и полностью твоя, Гарри.

- Но тогда…

Гарри взглянул через плечо на маленькое, искалеченное существо, дрожащее под стулом.

- Что это, профессор?

- Нечто, чему мы не можем помочь, - сказал Дамблдор.

- Но если Волдеморт использовал Смертельное Заклятье, - снова начал Гарри, - и на этот раз никто не умер за меня… как же я могу быть живым?

- Я думаю, ты знаешь, - сказал Дамблдор. - Вернись назад. Вспомни, что он делал в своём невежестве, в своей жадности, в своей жестокости.

Гарри задумался. Он обвёл местность взглядом. Если это действительно был дворец, то он был очень странным, со стульями, выставленными маленькими рядами и немногочисленными рельсами там и тут, и по-прежнему он с Дамблдором и чахлое существо под стулом были единственными, кто находился здесь. А потом ответ пришёл к нему легко, без усилий.

- Он взял мою кровь, - сказал Гарри.

- Точно! - сказал Дамблдор. - Он взял твою кровь и воссоздал своё тело из неё! Твоя кровь в его венах, Гарри, защита Лили внутри вас обоих! Он обрёк тебя жить до тех пор, пока жив он сам!

- Я жив… пока он жив? Но я думал… Я думал, всё как раз наоборот! Я думал, мы оба должны умереть? Или это одно и то же?

Он отвлёкся от всхлипывающего и бьющегося в агонии существа за ними, но потом снова взглянул на него.

- Вы уверены, что мы ничего не можем сделать?

- Мы ничем не можем помочь.

- Тогда объясните… больше, - попросил Гарри. Дамблдор улыбнулся.

- Ты был седьмым Хоркрусом, Гарри, Хоркрусом, который он никогда не хотел создавать. Он настолько повредил свою душу, что она разделилась на части, когда он совершил тот акт немыслимого зла - убил твоих родителей, попытался убить ребёнка. Но когда он убегал из той комнаты, от него осталось даже меньше, чем ему казалось. Он оставил не только тело. Он запер часть себя в тебе, жертве, которая выжила.

- Его знания остались ужасно неполными, Гарри! Вещи, которые Волдеморт не считал ценными, он и не пытался понять. О домовых эльфах, детских сказках, о любви, верности, чистоте Волдеморт ничего не знает и не понимает. Ничего. То, что это сильнее его, сильнее любой магии - это истина, которую он никогда не постигнет.

- Он взял твою кровь, в надежде, что это сделает его сильнее. Он принял в своё тело крошечную частицу чар твоей матери, которые она передала тебе, когда умирала за тебя. Его тело хранит её жертву, и пока эти чары живы, жив и ты, и у Волдеморта остаётся только одна надежда - на него самого.

Дамблдор улыбнулся Гарри, и Гарри уставился на него.

- И вы знали это? Вы знали… всё время?

- Я догадывался. Хотя мои догадки обычно бывали верны, - сказал Дамблдор, улыбаясь. Они сидели в тишине, казалось, довольно долго, пока существо за ними продолжало всхлипывать и трястись.

- И еще, - сказал Гарри. - Ещё одно. Почему моя палочка сломала ту, которую он одолжил?

- Что касается этого, то я не могу быть уверенным.

- Тогда попробуйте догадаться, - сказал Гарри, и Дамблдор засмеялся.

- Что ты должен понимать, Гарри, так это то, что ты и Лорд Волдеморт объединены между собой в сферах магии, которые до сих пор неизвестны и не проверены. И то, что случилось, как мне кажется, - беспрецедентный случай, и никакой изготовитель палочек, я думаю, никогда не смог бы предсказать или объяснить этого Волдеморту.

- Сам того не желая, как ты знаешь, Лорд Волдеморт удвоил связь с тобой, когда возвращал себе человеческий облик. Часть его души уже была привязана к твоей, и, думая, что он становится сильнее, он принял в себя часть жертвы твоей матери. Если бы он мог осознать точность и ужас силы этой жертвы, он, возможно, не посмел дотронуться до твоей крови… Но тогда, если бы он был способен это осознать, он бы уже не смог быть Лордом Волдемортом, и больше никогда бы не смог убивать.

- Обеспечив эту двойную связь, свернув ваши с ним судьбы воедино более надежно, чем были связаны когда-либо в истории два волшебника, Волдеморт продолжил нападение на тебя с палочкой, имеющей общую сердцевину с твоей. И тогда, как мы знаем, случилось нечто очень странное. Сердцевины сработали так, как Лорд Волдеморт, никогда не знавший, что твоя палочка - близнец его, не ожидал.

- В ту ночь он был напуган гораздо сильнее тебя, Гарри. Ты допустил, и даже принял возможность смерти, чего Лорд Волдеморт никогда не был способен сделать. Твоя смелость победила, твоя палочка взяла верх над его. И между палочками произошло что-то, что было своеобразным эхом отношений между их хозяевами.

- Я думаю, что твоя палочка впитала некоторые силы и возможности палочки Волдеморта в ту ночь, можно сказать, она содержит маленькую частицу самого Волдеморта. Итак, твоя палочка узнала его, когда он преследовал тебя, узнала человека, который одновременно был родственником и смертельным врагом, и направила часть его собственной магии против него, магии, более могущественной, чем всё, что когда-либо совершала палочка Люциуса. Твоя палочка теперь содержит силу твоей огромной храбрости, навыки Волдеморта в убийстве: так какие были шансы выстоять у бедной щепки Люциуса Малфоя?

- Но если моя палочка настолько могущественна, как Гермионе удалось сломать её? - спросил Гарри.

- Мой милый мальчик, это удивительное действие было направлено исключительно против Волдеморта, так опрометчиво вмешавшегося в глубочайшие законы магии. Только против него твоя палочка была невероятно могущественна. В других случаях это была обычная палочка…но я уверен, что хорошая палочка, - закончил Дамблдор…

Гарри сидел, задумавшись, довольно долго, а возможно и несколько секунд. Здесь было очень сложно быть уверенным в таких вещах, как время.