Harry Potter and the Deathly Hallows - Джоанн Роулинг

- Спустя всё это время?

- Всегда, - сказал Снейп.

И сцена изменилась. Теперь Гарри видел Снейпа, разговаривающим с портретом Дамблдора позади его стола.

- Ты должен будешь передать Волдеморту точную дату отбытия Гарри от его дяди и тети - сказал Дамблдор. - Не вызвать подозрения, когда Волдеморт поверит, что ты так хорошо информирован. Однако, ты должен внедрить идею о приманках; это, как я думаю, должно будет гарантировать безопасность Гарри. Попытайся ударить Кондундусом Мундунгуса Флетчера. И Северус, если тебе придеться принять участие в приследование, будь уверен, что сыграл свою роль убедительно… Я

Расчитываю на то, что ты останешься на хорошем счету у Лорда Волдеморта та долго, как это возможно, или Хогвартс останеться на милость Кэрроу…

Теперь Снейп был в неизвестной таверне, лицом к лицу с Мундунгусом, который выглядел необычно бледно, Снейп хмурился, концентрируясь.

- Вы предложите Ордену Феникса-пробормотал Снейп - использовать приманки. Оборотное зелье. Такие же как Поттер. Это единственная вещь, которая сработает. Вы забудете, что я предложил это. Вы предложите это им как свою собственную идею. Вы поняли?

- Я понял - пробормотал Мундунгус, его глаза расбежались…

Теперь Гарри летел рядом со Снейпом на метле через безоблачную темную ночь,сопровождаемый другими Пожирателями Смерти, и впреди них были Люпин и Гарри, который в действительности был Джорджем…Пожиратель Смерти обогнал Снейпа и поднял свою палочку, направляя её прямо в спину Люпина.

- Сектусемпра! - закричал Снейп.

Но заклинание, предназначенное для Пожирателя Смерти, пролетело и вместо этого поразило Джорджа…

И следущее, Снейп стоял на коленях с старой спальне Сириуса. Слезы капали с кончика его носа, в то время как он читал старое письмо Лили. Вторая страница содержала только несколько слов:

…возможно, когда-либо дружили с Геллертом Гриневальдом. Я думаю, она двинулась умом.

С большой любовью,

Лили

Снейп взял страницу, содержащую подпись Лили и ее любовь, и положил в свою мантию.

Потом он разорвал фоторграфию, которую держал, на две части, так, что теперь он держал часть, на которой Лили смеется, бросая часть с Джеймсом и Гарри на пол, под комод…

И теперь Снейп снова стоял перед портретом директора Финеаса Ниггелуса, посколько тот прибыл в свой портрет.

- Директор, они остановились в Лесу Дин! Грязнокровка…

- Не произноси это слово!

- Девчонка Грэйнджер, тогда, упомянула это место, когда она открыла свою сумку и я услышал ее!

- Хорошо. Очень хорошо! -прокричал портрет Дамблдора позади стола директора. - Теперь, Северус, меч! Но не забывайте, он должен быть получен в условиях важности и храбрости - и он не должен знать, что вы помогаете ему! Если Волдеморт сможет прочитать мысли Гарри и увидит твою помощь…

- Я знаю, - кратко ответил Северус. Он приблизился к портрету Дамблдора и отодвинул его в сторону. Портрет отъехал вперед, открывая полость позади него, из которой он взял меч Гриффиндора.

- И вы до сих пор не собираетесь сказать мне почему так важно дать Поттеру меч? -спросил Снейп, пока он надевал дорожный плащ поверх мантии.

- Нет, я так не считаю-ответил Дамблдор-Он должен знать, что делать с ним. И Северус, будь осторожен, они будут не очень любезны к вам, после неудачи с Джорджем Уизли…

- Не волнуйтесь, Дамблдор, - сказал он холодно. - У меня есть план…

И Снейп вышел из комнаты. Гарри поднялся из Омута памяти и секунду спустя лежал на покрытым ковром полу, в той самой комнате, которую Снейп, возможно, только что закрыл дверь.

Глава тридцать четвёртая. Снова в Лесу

Наконец- то, правда. Лёжа вниз лицом на пыльном ковре кабинета, где, как он когда-то думал, раскрывались тайны победы, Гарри понял наконец, что он не должен был выжить. Его задача была невозмутимо идти в раскрытые объятия Смерти. Попутно он должен был избавить Волдеморта от всех связей с жизнью, чтобы, когда в конце концов Гарри встанет на его пути и не поднимет защищаясь палочку, все было бы проделано чисто, и дело, незаконченное в Годриковой Лощине, было бы завершено. Никто не будет жить, никто не выживет.

Гарри чувствовал, как у него в груди билось сердце. Как странно, что на пороге смерти, оно упрямо перекачивало кровь, отважно сохраняя в нём жизнь. Но ему суждено было остановиться, и довольно скоро. Оставшиеся удары были уже сочтены. Сколько потребуется времени, чтобы подняться, пройтись в последний раз по замку и дойти до леса?

Ужас охватил его, пока он лежал на полу с похоронной барабанной дробью в груди. Больно ли будет умирать? Каждый раз ожидая, что это вот-вот произойдёт, и ускользая, он никогда по-настоящему не задумывался над этим: его воля к жизни была всегда сильнее страха смерти. Однако, теперь ему даже не пришло в голову спастись, избежать встречи с Волдемортом. Всё было кончено, Гарри знал это, осталось лишь одно - умереть.

Если бы он только мог погибнуть той летней ночью, когда он покинул дом номер четыре по Привит Драйв и его спала палочка с пером благородного феникса! Если бы он только мог умереть, как Хедвиг, так быстро, чтобы даже не успел понять, как это произошло! Или, если бы он только мог встать под палочку, спасая любимого человека… Сейчас он завидовал даже смерти своих родителей. Эта хладнокровная прогулка к собственной гибели требовала мужества особого вида. Гарри почуствовал дрожь в пальцах и попытался унять её, хотя его никто не видел: все портреты на стенах были пусты.

Медленно, очень медленно он сел и ощутил себя ещё более живым, осознавая своё собственное живое тело больше, чем когда-либо прежде. Почему он никогда не ценил, что за чудо - его тело: мозги, нервы и бьющееся сердце? Все это уйдёт… или, по крайней мере, он уйдут от это. Его дыхание стало медленным и глубоким, во рту и в горле пересохло, сухими были и глаза.

Предательство Дамблдора почти ничего не значило. Конечно же, всё это было частью большого плана, просто Гарри был слишком глуп, чтобы видеть, он понимал это сейчас. Он никогда не сомневался в том, что Дамблдор хотел, чтобы он жил. Но теперь Гарри знал, что продолжительность его жизни всегда определялась тем, сколько времени займёт уничтожение всех Хоркруксов. Дамблдор передал Гарри это дело, и Гарри послушно продолжил обрывать все связи с жизнью не только Волдеморта, но и свои! Как ловко, как изящно - не тратить в пустую другие жизни, а поручить опасное задание мальчику, который уже был отмечен на убой, и чья смерть будет не катастрофой, а очередным ударом по Волдеморту.

Приложив не мало усилий,чтобы понять Гарри, знал ли Дамблдор, что тот не отступит, что продолжит идти до конца, даже не смотря на то, что это ЕГО конец? Дамблдор знал, как знал и Вололдеморт, что Гарри больше не позволит никому умирать ради него теперь, когда он обнаружил, что в его власти остановить это. Образы Фреда, Люпина и Тонкс, лежащих мёртвыми в Большом Зале, предстали перед его мысленным взором, и какое-то мгновенье он едва мог дышать. Смерть была нетерпелива…

Но Дамблдор переоценил его. Гарри подвёл: змея выжила. Один хоркрус останется связывать Волдеморта с землей, даже после того, как Гарри будет убит. Что ж, это будет означать для кого-то более легкую работу. Гарри задался вопросом, кто же сделает это… Ну конечно, Рон и Гермиона знают, что надо сделать… Вот почему Дамблдор хотел, чтобы Гарри доверился двум другим… чтобы, если Гарри выполнит свое истинное предназначение немного раньше, они могли продолжить…

Подобно дождю на холодном окне, эти мысли барабанили по твердой поверхности непреложной истины, которая заключалсь в том, что Гарри должен умереть. Я должен умереть. Это должно закончиться.

Гарри казалось, что Рон и Гермиона где-то далеко-далеко, в другой стране; он чувствовал, будто расстался с ними давным-давно. Он точно знал, что не будет никаких прощаний и объяснений. Они не могли отправиться вместе с ним в это путешествие, а все попытки остановить его будут лишь пустой тратой драгоценного времени. Он посмотрел на потертые золотые часы, которые он получил на семнадцатилетие. Прошла почти половина часа, отведенного Волдемортом для его сдачи.

Гарри встал. Его сердце билось о ребра, словно испуганная птица. Возможно оно знало, как мало времени ему осталось, возможно оно решило отсчитать удары целой жизни перед самым концом. Гарри не оглянулся назад, закрывая дверь кабинета.

Замок был пуст. Шагая по нему в одиночестве, Гарри чувствовал себя привидением, словно он уже давно умер. Люди с портретов все еще отсутствовали в рамах; замок погрузился в жуткое безмолвие, как будто вся его оставшаяся жизненная сила была сконцентрирована в Большом Зале, переполненном мертвыми и скорбящими.

Гарри натянул Мантию-Невидимку и начал спускаться по этажам до последней мраморной лестницы, ведущей в вестибюль. Возможно, какая-то крошечная часть Гарри надеялась, что его почувствуют, заметят, остановят, но Мантия была, как всегда, непроницаема, совершенна, и он легко достиг парадного входа.