Рыжий и черный - Татьяна Лаас

— Видишь, видишь, я хорошая! Все получилось! Ты будешь свободен!

— А ты станешь настоящей девочкой, Ноа, но не сегодня. Сегодня сил не осталось. Ты почему сама не выпила эфир из констеблей?

Вик вздрогнула, теперь понимая, почему Каеде называл себя вампиром — какая разница, что пьешь: кровь или эфир — результат может оказаться одним и тем же, если вовремя не остановиться — смерть. От обескровливания или от магического истощения.

— Ты могла бы уже сегодня стать настоящей… — продолжил Каеде, и Ноа, опять уменьшившаяся — сейчас больше шести ей было не дать, прошептала:

— Но Полли ждала этого дольше. Пять веков, а я всего один. Я еще подожду.

Окружающие чуть выдохнули — оказаться объектом шутки лиса не хотелось. Хотя с другой стороны… Еще никто ничего не потерял от этого.

Элизабет, прильнувшая к супругу и все это время молчавшая, разбила тишину:

— Я не буду выдвигать обвинение Ренару Каеде в магическом нападении на меня. Я приобрела гораздо больше, чем могла надеяться.

Грег, поцеловавший её в висок, тоже сказал:

— Я тоже не буду выдвигать обвинений.

Брок дернул плечом, вспоминая, что серьезная и грозная нерисса Идо стоит слишком близко от него, и она может не понять той его пробежки в шторе, все же произнес:

— У меня нет претензий к Ренару Каеде, как полагаю, их нет и у Байо. И остальных.

Эван довольно кивнул:

— Что ж, с Шутником разобрались, осталось разобраться с…

Каеде, прижав к себе Ноа, заметил:

— Согласно древним законам, раб не несет ответственности за случившееся. Вся ответственность и возмещение ущерба ложатся на плечи его хозяина.

Принц Анри вскинулся, не ожидая такого от Ренара, но ответить не успел — его перебил Эван:

— Согласно современным законам, уголовная ответственность за дела детей ложится на плечи родителей. Ноа Хейг, принятая в род Игнис, еще не достигла возраста уголовной ответственности, и потому…

Ноа опередила его:

— Йухууууу! Эван тоже без сладкого!!!

Глава 41 День пятый, точнее ночь. Домой

Пока все ждали, когда привезут звездный шар, Ноа, обняв Каеде за шею, тихо спросила у Эвана — тот уже понял, что рано или поздно ли́са тоже придется вводить в семью, но, кажется, уже не кузеном Вики:

— А какао на ночь — это сладкое? — она старательно потупилась, изображая смущение, и совсем еле слышно сказала: — я его никогда-никогда не пробовала…

Эвана такими запрещенными приемами было не пронять — Ноа, может быть, и лоа, но Хейг не просиживанием стула в кабинете заслужил свое звание комиссара — он и не такому привык. Он еще помнил, как она лгала ему в глаза, что не будет больше шутить.

— Да, какао на ночь — это сладкое. И еще луну ты не попробуешь его, Ноа.

За его спиной зароптали — уж больно виновато и несчастно выглядела Ноа: она сжалась в комок, еще сильнее прижимаясь к своему единственному защитнику. Её глаза влажно заблестели. Даже Брок прошептал:

— Эван, ну за что ты так… Она же ребенок… — Кажется, этими словами он заработал в глазах нериссы Идо уважение.

Эван спокойно заметил, игнорируя пытавшиеся сорваться с ресниц Ноа слезы:

— А вот теплое молоко с медом на ночь — это лекарство, а не сладкое.

Девочка на руках Каеде тут выпрямилась и заулыбалась — Эван так и подозревал, что притворства в ней хватает:

— Хорошо! Молоко с медом на ночь, утро и день! Йухууууу!

Каеде спустил её с рук — он не был готов к её крикам.

Ноа помчалась к Эвану и встала рядом с ним, осторожно поглядывая. Он сам привлек её к себе, обнимая за худенькие плечи:

— Потерпи чуть-чуть, скоро поедешь домой.

Она довольно вздохнула, руками обхватывая его за талию:

— Хорошо. Домой — это хорошоооо…

Эван снова посмотрел на лиса — у него было много вопросов по тому же заводу и случившемуся там. Надо расспрашивать сейчас, пока Каеде отвечает, и пока принц Анри ему это позволяет.

— Каеде, можно вопрос?

— Конечно, — сухо отозвался тот. — Сколько угодно.

Эван в лоб его просил:

— Завод. Почему целью эээ шутки…

Ноа дернула его за палец и поправила:

— Испытания.

Он послушно поправился:

— …испытания, был выбран именно завод?

Каеде лишь пожал плечами:

— Случайно вышло.

— Зачем его надо было сжигать? — Эван даже чуть подался вперед. Вик пересказывала ему разговор с кузеном о рунном кузнице, и Эвана волновал один простой, но нелогичный момент: за пропажу рунного кузнеца завод не сжигают. Должна быть причина для такого — Каеде был уверен, что Тамиша Мактира там убили? Или он покрывал Чандлера? Надо будет узнать сумму страховых выплат за завод.

Каеде мягко улыбнулся:

— Никаких планов по уничтожению завода у меня не было.

— Но по словам очевидцев, пожар начался именно там. — продолжил напирать Эван.

— Вы что-то путаете, лер комиссар. Я кицуне: моя сила — иллюзии. От иллюзий завод не сгорел бы. Я тут ни при чем.

Ноа снова дернула Эвана за руку:

— Там просто пахло кровью и смертью. Я и пришла на помощь. — Она посмотрела на Эвана самыми честными глазами: — Каеде невиноват.

Эван кивнул ей, но повторил свой вопрос:

— И все же, почему завод? Почему все началось с него?

На помощь Каеде пришел принц Анри:

— Это уже не секрет… Лер комиссар, меня интересовали завод и рунный кузнец, который на нем работал. К сожалению, Мактир пропал в тот же день, как согласился работать на меня. Ренар по моей просьбе подал заявление о пропаже Мактира, но ваши констебли отказались принять его. Через три дня, то есть сегодня… — он посмотрел на наручные часы и поправился: — то есть уже вчера… Ренар снова пошел в полицейский участок, чтобы подать заявление, но труп Мактира уже был найден полицией. Это все. Поверьте, я был очень заинтересован в заводе — Ренару не было смысла его уничтожать.

— Могу я поинтересоваться, милер Анри, зачем вам нужен завод?

Принц с легкой улыбкой пояснил:

— А вот это уже не мой секрет.

Андре, сидевшая на бортике фонтана и задумчиво игравшая водой, ответила Эвану без напутствующих вопросов:

— Мне нужна площадка для испытаний пароэфирников и для разработки големов. Но я об этом заводе ничего не знала. Ни о заводе, ни о поисках рунных кузнецов, ни о Мактире. Что-то еще?

Эван задумчиво ответил:

— Пока ничего. Спасибо за ответы. — Он потер висок, совсем как Вик, но Одли, всегда фырчавшего, что эти Ренары одинаковы, рядом не было.

Разбивая случайно опустившуюся на площадь тишину,