Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

очень!.. И потом – мне пишет этот… – девушка замялась, – ну, Салах Саматов… Не хотите почитать?

Гульшагида прямо и строго посмотрела в глаза девушки.

– Не только читать, но и в руки не возьму грязную бумажку. И тебе не советую встречаться с этим проходимцем!

Асия не успела ответить, в дверь постучала Хатира и сказала, что спрашивают Гульшагиду. Асия мгновенно выскочила из комнаты. «Кто может спрашивать меня? – терялась в догадках Гульшагида. – Неужели Янгура? Неужели и здесь он будет докучать мне?..»

Но в дверях показался незнакомый ей молодой человек – коренастый, плечистый, в нарядном пальто с шалевым воротником. Гость держит в руках шапку, волосы густые, непокорные.

– Извините за беспокойство, – произнёс он, поклонившись. – Меня зовут Юматша Ахметшин. Здравствуйте!

По рассказам Фатихаттай, Гульшагида знала, что у Мансура завёлся близкий друг и коллега по имени Юматша. В душе шевельнулось беспокойство: уж не случилось ли что с Мансуром?

– Если разрешите, Гульшагида-ханум, мне нужно поговорить с вами.

– Пожалуйста, раздевайтесь.

Юматша подсел к столу. Он довольно свободно начал отнюдь не простой разговор. Но непосредственность и непринуждённость гостя располагали к этому.

– Должен предупредить – меня никто не уполномочивал на этот разговор. Поэтому вы имеете право считать меня самозванцем. Но я рассчитываю на ваше доверие, потому что, клянусь, далёк от какой-либо корысти.

Теперь Гульшагида насторожилась. Не переходит ли непринуждённость молодого человека в излишнюю смелость?

– Нет, нет, не беспокойтесь, я не позволю ничего лишнего! – уверял он, словно угадав её мысли. – Меня привела сюда исключительно забота о моём друге…

– Он болен? – спросила Гульшагида, стараясь не выдать своей тревоги.

– И да, и нет. Скорее – да. Но – не нуждается в больнице.

И Юматша повёл рассказ о Мансуре. Нового в этом рассказе было не так уж много. Правда, Гульшагиду поразили сила и острота душевных переживаний Мансура, побудивших его сделать предложение Диляфруз. А их разговор на берегу озера Кабан, в особенности мужественный ответ Диляфруз прямо-таки потрясли её.

– Вы понимаете, душевное состояние моего друга нельзя назвать хорошим, – сдержанно закончил гость.

– От кого вы так подробно узнали об этом разговоре? – спросила она после молчания. – Диляфруз рассказала вам обо всём или сам Мансур?

– Это, пожалуй, не имеет значения, – уклонился от ответа Юматша.

– Что же в данном случае требуется от меня? – продолжала спрашивать Гульшагида, чувствуя себя очень неловко перед этим совершенно незнакомым ей человеком.

– На этот вопрос я тем более не могу дать ответа. Я с самого начала предупредил – у меня нет никаких полномочий. Моя задача – искреннее желание рассказать вам правду. Как и куда прикладывать мемфисский камень[43] – это уже исключительно дело ваших ума и сердца. Моя же скромная миссия кончается. Разрешите попрощаться.

– Странным послом вы оказались, – сказала Гульшагида, провожая этого загадочного человека.

– Вы снова допускаете ошибку! – настойчиво повторил Юматша. – Меня никто не посылал. Я пришёл по собственному желанию, точнее – совесть и тревога за друга заставили меня прийти.

11

В воскресенье около двенадцати дня к Тагировым явился Юматша.

– Я к Мансуру, – сказал он Фатихаттай, открывшей ему дверь.

Юматша настроен сегодня благодушно. Пухлые губы у него сами складываются в улыбку, в глазах задорные искорки. Он в обычном своём светло-синем полупальто с шалевым воротником, на голове пыжиковая шапка, на ногах ботинки с «молниями».

– Ты, модник, уж не на свадьбу ли собрался? – насмешливо спросила Фатихаттай. – А кто жених? Уж не сам ли надумал обзавестись семьёй?

– Мёд тебе в уста, Фатихаттай. Пусть ангелы скажут «аминь» в заключение твоих слов. А кто женится – мне ещё и самому не ясно… – Он кивнул на дверь в комнату Мансура: – Дома?

– Где ему ещё быть? – ответила Фатихаттай, не скрывая своего недовольства, что Мансур сидит, как барсук в норе. – Совсем закиснет. Хоть бы ты вытащил его на свет божий.

– Попробую, Фатихаттай.

– Тогда раздевайся… Посмотреть на нашего Мансура со стороны – так вроде бы молодец молодцом. Ступит – медь расплющит, топнет – из железа искры посыплются… А вот – сидит дома, словно хворый. Нехорошо! Молодость не приходит дважды.

Юматша разделся, долго причёсывал перед зеркалом свои непокорные чёрные волосы.

– Золотые слова говоришь, Фатихаттай! Если бы у меня была такая советчица, я считал бы себя самым богатым человеком в мире.

– Ладно уж, не прибедняйся. Хватит тебе и своего богатства. Шагай смелее, нечего стесняться. У нас девушек нет. Если уж ты пришёл говорить с Мансуром, так скажи ему напрямик: сколько бы он ни сидел, уткнувшись в книги, всё равно ему столько не прочесть, сколько мы с Абузаром прочли. Пусть лучше вспомнит о молодости, которая, говорю, дважды не даётся.

Но Юматша всё ещё не отходил от зеркала.

– Вот купил новую рубашку, Фатихаттай, да, кажется, неудачно. Воротник жмёт. Что, если такая не удачная жена попадётся, а?

– Если долго будешь выбирать, обязательно такая попадётся. А рубашку, модник, коль хочешь знать, всегда покупай на один номер больше. После стирки она сядет и будет впору. Видал, шея-то из воротника выпирает, как тесто на дрожжах. Ох, должно быть, сластёна ты, Юматша!

Юматша расхохотался.

– Есть такой грешок. Верно говоришь, Фатихаттай, аппетитом бог не обидел.

– Слушай, Юматша, – к слову пришлось, – хочу спросить тебя, всё забываю каждый раз. Гульшагида как-то тоже интересовалась, а я не смогла ей ответить… Скажи, каких ты кровей: мишар, ар или типтар[44], а может башкир, удмурт, мордвин? Или же коренной татарин? Имя-то у тебя очень чудное, не поймёшь, мужское или женское.

– Значит, и Гульшагида интересовалась мной? О боже! Коли так, придётся объяснить. Меня из разного теста сваляли, тётушка Фатихаттай. – Юматша сел верхом на стул, принялся бойко объяснять: – На полях бабушкиного Корана записана вся моя родословная: моего отца звали Ахметша, деда – Батырша, прадеда – Бадамша, прапрадеда – Гарапша, прапрапрадедушку – Тимерша, а уж самого древнего «прапра» – Даулетша, деда этого «прапра» – Гадельша. На том записи в Коране и кончаются. Когда я, несчастный, появился на свет, родители уже не смогли найти имени, кончающегося на «ша». Тогда ткнули в меня пальцем и наугад назвали: «Будь Юмартша». Что означает – щедрый. А в детстве я долго не выговаривал «р». Бывало, спросят меня: «Мальчик, как зовут тебя?» Я отвечал то «Юмайтша», то «Юмалтша». Постепенно буква «р» выпала из середины слова и забылась. Вот я и стал Юматша. Такова моя родословная… А галстук-то не замечаешь, Фатихаттай?! Новенький, только вчера купил!

– Этот твой галстук увидит и слепой, в точности павлиний хвост! Кончай скорее