Пеллико С. Мои темницы. Штильгебауер Э. Пурпур. Ситон-Мерримен Г. В бархатных когтях - Сильвио Пеллико

— Это ничего, — успокоительно отвечал Саррион. — Его, очевидно, отправил домой Марко. Иди, ложись спать.

Хуанита послушалась и тихонько направилась к открытому окну. Здесь она остановилась.

— Послушай, — сказала она Сарриону. — Перро что-то беспокоится и визжит. Поэтому-то я и разбудила тебя.

— Он всегда визжит, когда нет Марко. Прикрикни на него, чтобы он успокоился, и ложись спать.

Хуанита решила последовать этому совету и оставила дверь и окна по-прежнему полузатворенными. Но Саррион уже не мог заснуть и стал прислушиваться. Перро все еще продолжал ходить по нижней террасе, испуская время от времени какой-то жалобный звук.

Саррион не выдержал и, поднявшись, зажег свечу. Был час ночи. Он быстро и бесшумно оделся и со свечой в руке спустился вниз. Конюшни находились возле самого дома, надо было сделать всего несколько шагов по направлению к склону горы. В этом уединенном местечке, из которого есть только один выход в мир, замки и задвижки не составляют необходимой принадлежности жизни. Саррион отворил дверь дома, где жили с семьями кучера, и вошел.

Через несколько минут он вернулся к конюшням в сопровождении того самого кучера, который привез сюда Хуаниту и Пелигрос. Общими силами они выкатили карету и вывели пару лошадей. Затем при свете фонаря запрягли их.

Покончив с экипажем, Саррион тихонько вошел к себе за шляпой и пальто. Он захватил с собой также винтовку Марко, стоявшую в передней, и положил ее на сиденье. Кучер сидел уже на козлах, громко зевая без всякого стеснения.

Усевшись в карету, Саррион взглянул вверх. На балконе, возле самой комнаты Марко, стояла Хуанита и молча следила за ним. Перро выскочил уже за ворота и готовился показывать путь.

Саррион вернулся скоро. Перро не был гением, но то, что он знал, он знал хорошо. Он показывал дорогу и привел экипаж как раз к тому месту, где на белевшей от пыли дороге лежал Марко. Темная фигура на краю дороги и склонившийся над нею Перро были видны совершенно явственно.

Когда карета вернулась, Хуанита встретила ее у ворот. Она зажгла в гостиной лампу и держала в руке фонарь, который она отыскала в кухне. Слуг она не будила и вышла навстречу одна. Ее густые волосы так и развевались по ветру.

Подойдя к карете, она подняла свой фонарь.

— Убит? — с каким-то странным спокойствием спросила она.

Саррион не отвечал сначала. Он сидел в углу кареты, поддерживая голову Марко на своих коленях.

— Не знаю, насколько сильно он расшибся, — промолвил он наконец. — Проезжая по деревне, мы разбудили аптекаря. Он служил в армии и понимает кое-что в медицине…

— Сеньорита, подержите лошадей, — сказал кучер, слегка отстраняя Хуаниту, — а мы перенесем его наверх.

В голосе этого человека было что-то такое, что навело ее на мысль, что Марко уже мертв. Пришлось ждать около лошадей минут десять. Когда наконец кучер вернулся, Хуанита не стала его расспрашивать, а быстро бросилась в дом.

В комнате Марко старый граф зажег уже лампу. Его сын неподвижно лежал на своей постели. Закусив нижнюю губу, Хуанита быстро взглянула на него. Его лицо было покрыто кровью и пылью. Одна рука, окровавленная, лежала на его груди; другая, как-то неестественно прямо, была вытянута вдоль туловища.

Увидав ее, Саррион хотел что-то сказать ей, но она предупредила его.

— Не уговаривай меня уйти. Я хочу остаться здесь.

Потом она схватила губку и тарелку с водой. Саррион хлопотал около воротника Марко, стараясь как-нибудь его расстегнуть. Вдруг он переменил свое намерение и отвернулся.

— Расстегни ему воротник, — сказал он. — А я пойду вниз и принесу теплой воды.

Он взял с собою свечу. Хуанита осталась одна с Марко.

Расстегнув воротник, она нащупала пальцами какую-то веревочку, висевшую у него на шее. Хуанита поднесла лампу поближе. На веревочке висело ее обручальное кольцо, которое она носила так недолго и отдала ему в окне ее комнаты в Памплоне.

Ей хотелось развязать узел шнурка, но это долго не удавалось ей. Тогда она схватила с туалетного столика ножницы и перерезала ее. И быстро сунула к себе в карман. Кольцо она надела себе на палец.

Когда Саррион вернулся в комнату, она осторожно и ловко разрезала ножницами рукава пострадавшего.

— Знаешь, дядя Рамон, — заговорила она. — Я уверена, что он непременно поправится. Бедный Марко!

Саррион бросил на нее пристальный взгляд, как будто бы ему послышались какие-то новые нотки в ее голосе. Этот взгляд случайно упал на ее левую руку.

Саррион не сказал ни слова.

XXII

Несчастный случай

Марко пришел в себя на рассвете. Возвращение сознания свидетельствовало о его крепком здоровье. Он скоро получил возможность двигать своими членами, открывать глаза и радовался сознанию, словно проснувшийся от тяжелого сна ребенок.

Открыв глаза, он очень удивился, увидев перед собой Хуаниту, которая сидела рядом с его постелью и наблюдала за ним.

— Наконец-то! — воскликнула она и встала, чтобы дать ему лекарство, которое стояло тут же на столике.

Мебель из комнаты была вся выставлена: в ней было чисто и просторно, как в больничной палате.

— Не надо поднимать голову, я сама ее подниму, — сказала Хуанита.

И она ловко подняла ему голову и с веселым смехом опять опустила ее на подушку.

— Вот так. Это единственная вещь, которой хорошо обучают в монастырях.

Не отрываясь от больного, она записала на листочке бумаги время, когда он пришел в себя.

— Я буду спать от этого лекарства? — спросил Марко.

— Да.

— И скоро я засну?

— Это зависит от того, насколько свеж у аптекаря запас медикаментов. По всей вероятности, через четверть часа. Этот аптекарь просто карлик и притом какой-то нечесаный. Но он удивительно вправил тебе ключицу. Теперь тебе остается только одно — лежать спокойно. Я думаю, ты доволен, что волей-неволей тебе придется просидеть спокойно недельки две-три. Теперь шесть часов, — продолжала Хуанита, приводя в порядок столик с лекарствами и не глядя на него. — Не надо ворочаться и глядеть на часы. Если тебе что нужно, то, пожалуйста, скажи мне. Вы с дядей Рамоном все еще воображаете, что я девочка. На самом деле я уже стала взрослой. Я выросла в одну ночь, как гриб. Дяде Рамону я велела ложиться спать.

Она села около изголовья кровати.

— А Пелигрос даже и не будили, и она так и не выходила из своей комнаты. Завтра утром она, конечно, будет говорить, что она не спала всю ночь. Настоящая светская дама не может спать крепко. Слава Создателю, что она не выходила из своей комнаты. Есть такие люди, которых лучше бы и не было в минуту суматохи. Ты когда-нибудь сам поймешь, что во время кризиса едва найдется два-три человека, присутствие которых было бы желательно.

И она подняла три пальца, чтобы показать, как мало таких лиц, но вдруг, словно вспомнив о чем-то, быстро опустила руку. Но этого было довольно.

Марко успел заметить кольцо, и глаза его заблестели. Хуанита отвернулась к окну и погрозила ему пальцем, словно она совершила какую-то нескромность. В ожидании, пока лекарство проявит свое действие, она тихонько говорила с ним, не давая говорить ему самому. Аптекарь, напугавший ее словом «сотрясение», поехал в Памплону за доктором, наказав ей строго-настрого, чтобы Марко, придя в себя, не волновался и лежал совершенно спокойно.

— Прежде, чем я засну, я хочу повидаться с отцом, — произнес Марко, теребя одеяло.

Хуанита повернулась к нему, но подошла и не стала оправлять одеяло.

— Лежи смирно, — сказала она. — Зачем тебе его видеть? Опять что-нибудь о войне?

— Да.

Хуанита на минуту задумалась.

— В таком случае вам лучше повидаться, — сказала она. — Я сейчас пойду за ним.

С этими словами она вышла на балкон. Саррион сидел здесь в большом кресле, ожидая рассвета.

— О чем ты здесь думаешь, глядя на горы? — весело спросила его Хуанита.

— О тебе, — отвечал он, мягко оглядывая ее. — Я слышал шум ваших голосов и поэтому я знаю, что Марко уже пришел в себя.

— Он хочет видеть тебя. Очнувшись, он был очень удивлен, что видит около себя только меня.

В ее голосе послышалась легкая нотка обиды.

— Ведь аптекарь говорил, что ему нужен полный покой, — сказал Саррион, вставая.

Хуанита ввела графа в комнату больного. В то время, как на лице Сарриона явственно отражались следы бессонной ночи, Хуанита была свежа, как утро.

— Он еще не спит, — заговорила она. — А у вас какой-нибудь секрет? Вероятно, секрет. Ведь у вас их так много.

И она со смехом посмотрела на того и на другого. Но они оба промолчали.

— Мне уйти? — вдруг спросила она Марко, как будто хотела этим показать, что от него-то она должна получить прямой и ясный ответ.