Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ) - Зеленин Сергей

«Товарищи конструкторы» хором верещат и громче всех сам Таубин:

- Товарищ Сталин! Эта пушка была сконструирована и изготовлена в металле ещё до нашего с Вами разговора в Кунцево!

Разом успокаиваюсь:

- Вот, как? Тогда у меня к Вам притензий нет. Расслабьтесь, товарищи конструкторы.

«Интересно, интересно… Лафет явно скоопирайтен с какой-то «иномарки» - скорее всего с германской. Но если «скоопирайтен» в одном экземпляре, то почему бы и не… Почему!».

Обойдя орудие, потрогал ствол, засунул в дуло палец и пиная колесо, скептически спрашиваю:

- А эта хрень хоть стреляет?

Пока вслед за мной всё вышеописанное проделывал маршал Кулик, а вслед ему - генералы Воронов и Яковлев и, прочие официальные лица, Таубин пояснил:

- За эту зиму было произведено порядком более пятисот выстрелов - как короткими, так и длинными очередями. Конечно, орудие нуждается в доводке, но существенных недостатков замеченно не было.

- Какое питание?

- Магазин на сорок восемь 37-мм патронов.

Сев в кресло наводчика, кручу маховик вертикальной наводки и наводя Шпитальному в лоб, спрашиваю конструктора:

- Характеристики? Скорострельность, вес?

- Темп стрельбы около 350 выстрелов в минуту, вес орудия без лафета 130 килограмм, с лафетом – около четырёхсот.

***

Так почему же всё же расстреляли Таубина и Бабурина?

Конечно, всё правды я не узнаю – ибо вместо «реальной истории», уже идет «текушая реальность»…

Но всё же?

Пытаясь разобраться, вспоминаю из «послезнания»:

К концу января заводы в Коврове и Туле практически завершили разработку технологии, калибров, инструмента, оснастки и приспособлений под её производствою. Последний завод даже частично переоснастил цеха новой оснасткой и выпустил первые пять 23-мм авиапушек конструкции «ОКБ-16».

Но качество их было неважным, что впрочем далеко не исключение для любого вида оружия или боевой техники ставящейся в проивзодство в то время. От винтовки «СВТ» и станкового пулемёта «ДС-39» и до лучшего танка Второй мировой войны «Т-34»… По версии американского канала «Дискавери».

Так почему Симонова, Дегтярёва и Морозова не расстреляли?

Почему не растреляли всех «молодых» авиаконстукторов во главе с Яковлевым, чьи самолёты доводились едва ль не до самого 44-го года?

В общем, зимой-весной 1941-го - шёл нормальный, рабочий процесс. Директора, объясняя аварии – понятное дело ссылались на конструктивное несовершенство «МП-6». Таубин - что не менее понятно, грешил на заводской брак.

Но это, как говорится «традиция»!

Скорее всего свою фатальныю роль сыграло другое.

Как бы там не было, выпустить серию пригодных для поставки на авиазаводы пушек не получалось. В результате, даже входящий в могущественный клан Кагановичей Лавочкин - охладел к идее вставить в свой деревянный «ЛаГГ» мотор-пушку Таубина…

Ильюшин же, изначально был её противником из-за её магазинного питания - из-за чего на крыльях его будущего штурмовика, должны были образоваться «наросты» - съедающие и без того относительно невысокую скорость этого бронированного «утюга».

И в этой обстановке, руководитель «ОКБ-16» готовит вариант «МП-6» с ленточным питанием, что означает для заводов ломку с трудом организуемого производства пушек с магазинным питанием!

Были и проблемы с крупнокалиберным пулемётом «АП-12,7», который якобы не смогли освоить на Ижевском заводе…

И на «ОКБ-16» и её руководство хлынул девятый вал доносов.

Но именно 37-мм авиационная пушка «БМА-37» была тем самым «последним звоночком» - после которого Таубину и Бабурину «намазали лоб зелёнкой». Якобы она не влезла в деревянный самолёт Лавочкина, отчего терпение у руководства кончилось.

Вот что писал по этому поводу в своих воспоминаниях Народный комиссар вооружения СССР. Борис Ванников, который сам пострадал - с 7 июня до 20 июля 1941-го года находился под следствием по «Делу Таубина»:

«Особенности тех лет, когда решения по важным технологическим вопро­сам подчас вырабатывали некомпетентные в них инстан­ции, и лишь на основании тех или иных обещаний, способ­ствовали тому, что некоторые конструкторы пушек из желания «выдвинуться» становились на путь, который наносил ущерб делу и был опасен для них самих. Так полу­чилось и с конструктором Таубиным, разрабатывавшим одну из конструкций 23-миллиметровой авиационной пушки... Эта пушка была лучшей(!) если бы Таубин не пожелал преждевременно «блеснуть» не только достигну­тыми успехами, но и такими, которых у него не было. Он же поступил именно так, объявив заниженные вес, габари­ты и силу отдачи пушки и добившись тем самым выдвиже­ния своего проекта на первый план... Сами недочёты устранялись наскоро. Таубин руководствовался при этом главным образом так называемой «конструкторской интуицией», не изучал и не анализировал причины своей неудачи, и его попытки выполнить обещанное не имели успеха».

К этому добавить больше нечего, кроме двух моментов:

23-мм пушки Таубина всё же были изготовлены и, им даже удалось поучаствовать в войне. Распоряжением ГКО «№ 101» от 11 июля 1941-го года («Об использовании авиационного оружия по противовоздушной обороне городов»), предписывалось к 10 сентября все четыре сотни хранящихся на заводах пушек «МП-6» укомплектовать установками и зенитными прицелами и передать для укомплектования ПВО городов. В тульском «ЦКБ-14» под руководством Токарева для них спроектировали упрощённую установку и в конце октября, некоторое количество этих установок участвовало в отражении налётов вражеской авиации на Тулу.

Второй момент.

После ареста Таубина и Бабурина, «ОКБ-16» вовсе не было закрыто, а коллектив не был разогнан, как это можно предположить.

И даже работы над пушкой «БМА-37» продолжились!

Летом 1941-го, Нудельман и Суранов внесли в её конструкцию некоторые изменения (в частности заменили магазинное питание ленточным) и, вскоре комиссии ГАУ был предоставлен новый опытный образец орудия, получивший индекс «11П». Пройдя все положенные испытания, авиапушка была принята на вооружение под названием «НС-37» и, с 42-й по 45-й год - массово производилась для истребителей «Як-9Т» и ильюшинских штурмовиков.

***

Уступив место наводчика «БМЗ-37» маршалу Кулику, спрашиваю скучковавшися конструкторов:

- Так товарищ Кондаков, значит у нас – специалист по лафетам? Так что вы мне «му-му» любили с «повозками» от «72-К» и «61-К»?

Таубин виновато:

- У нас было очень мало времени, товарищ Сталин.

Пару минут подумав, «переобуваюсь в воздухе»:

- В таком случае КБ Кондакова пусть остаётся в Питере и занимается башенными морскими установками под ваши пушки…

Киваю на творческиий перезапил«21-К»:

- …Ибо это – галимый паллиатив.

Наблюдая как маршала Кулика в кресле наводчика «БМЗ-37» заменил генерал Воронов, а того – Яковлев и, так далее, рассуждаю.

Вообще-то я хотел убрать калибр 37 миллиметров, ибо была проблемма с массовым производством боеприпасов для зенитного автомата «61-К», не решённая до конца войны…

С другой стороны образуется значительный разрыв между калибрами 23 миллиметра и 76- 85-мм.

Так, так, так…

Идея!

Решение принято:

- Товарищ конструкторы, слушайте приказ Председателя Госудаственного комитекта труда и обороны СССР: на лафете «БМЗ-37» создать спаренную зенитную установку 23-мм пушек «МП-3».

В СССР нет хорошо налаженного производства 37-мм зенитных снарядов, зато уже есть хорошо развитое для 45-ти миллиметровых противотанковых!

Пушка-сорокопятка снята с производства, имеющиеся в войсках - будут выбиты в ходе Приграничного сражения…