Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ) - Зеленин Сергей

Но сколько ресурсов, сил, труда и в конечном итоге – человеческих жизней, было потраченно зря?

Но главная беда даже не в этом… Не в авиационом оружие, где Шпитальный долгие предвоенные годы был монополистом. Он и зенитную артиллерию малой мощности навязывал свою «ШВАК», любыми средствами и способами избавлясь от конкурентов. Но её 20-мм патрон, перезапиленный с 12,7-мм крупнокалиберного - даже в качестве авиационного боеприпапаса был откровенно слаб…

В зенитные же, он не годился от слова «категорически».

А ведь ещё была и танковая «ПНШ» на «неистребимой саранче» - «Т-60»…

Это ваще - пизТсец лютый!

***

Помолчали, затем Шпитальный, убитым, без всякой надежды голосом:

- Товарищ Сталин… Дайте мне возможность искупить свою вину перед партией, советским народом и Вами лично…

Я, весело:

- А Вы документ то - до конца то, хоть дочитали?

И вновь подсовываю приговор ему под нос.

Тот, шевеля губами:

- «…С отсрочкой исполнения приговора на три месяца».

Поднимает на меня глаза, в которых уже «из искры, разгорелось пламя»:

- Товарищ Сталин! Всё что угодно сделаю, но оправдаю!

Строго, показывая рукой на портрет Реципиента на стене:

- «Всё что угодно» - не надо. Товарищ Сталин - вовсе не царь из русских народных сказок и, невыполнимых заданий он не даёт.

Спрятав в сейф приговор, достаю из стола другой документ и подношу под всё тот же нос:

- Читайте, гражданин Шпитальный! Если согласны – подписывайтесь в соответствующей графе, не забыв поставить дату и подпись.

Тот, слегка выпучив глаза и отвесив нижнюю челюсть:

- «…Назначается Начальником «Главного управления малокалиберной зенитной артиллерии» (ГУ МЗА РККА), с испытательным сроком три месяца».

Пока он хлопал глазами, спрашиваю:

- Согласны с назначением, или всё же Вас расстрелять?

- Согласен, тов…

Обращаюсь к конвоирам:

- Снимите с него наручники, товарищи и можете быть свободными.

Когда Шпитальный расписался, достаю третий документ и перед тем как дать в руки:

- Самое главное, что от Вас требуется, это забыть что Вы – конструктор и даже просто инженер. Вы теперь – администратор, чиновник… Забыли?

Светится счастьем, как новый пятак:

- Забыл, товарищ Сталин!

- А вот Вам первое задание, после выполнения которого в точно назначенные сроки, приговор будет отменен, а судимость снята.

Пока Шпитальный едва ль не высунув язык читал приказ, встаю и прохаживаясь по кабинету, объясняю:

- В принципе, всё уже сделано до Вас: 23-мм автоматическая пушка «МП-3» сконструирована, прошла государственные испытания и даже принята на вооружение постановлением СНК СССР от 7 декабря 1940-го года и поставлена на производство приказами Наркомата вооружения.

Остановившись перед ним, заглядываю в глаза:

- Вам осталось всего то ничего, товарищ Шпитальный: добиться того, чтобы на оружейных заводах в Туле, Коврове, Ижевске и Подлипках - выполнили план ГКТиО о производстве за первое полугодие – не менее десяти тысяч, а до конца этого года - 35 тысяч зенитных установок «МП-3». Больше можно, хотя перевыполнение государственного плана - отныне не приветствуется… Меньше – нет!

Помолчав, спрашиваю:

- Задание ясно?

- Ясно, товарищ Сталин?

Хитро прищуриваюсь:

- Вопрос на засыпку: что Вы первым делом намерены сделать, товарищ Начальник ГУ МЗА РККА?

Тот, бодрым голосом отвечает:

- Добьюсь снятия с производства авиапулемётов «ШКАС» и авиапушек «ШВАК»!

Сперва изумлённо подумав: «А чувачок то оказался способным – мысли вслух читает только в путь!», подняв палец вверх:

- Правильно! Этого «добра» на букву «г» у нас - уже почти на тридцать тысяч самолётов накопилось… А зениток или хотя бы «крупняка» - и на двести дивизий не наберётся. На следующей неделе, в Кремле состоится расширенное совещание по вопросам стрелкового вооружения, в том числе и авиационного… Вот там и выступите с этой инициативой. А я как Председатель Государственного Комитета Труда и Обороны, его поддержу.

Подумав:

- А ещё надо КБ Таубина-Бабурина срочно прописать на заводе в Подлипках. А то оно неприкаянное, как «добро» в прорубе… Оттого, возможно и все его беды.

Вынув из кармана и посмотрев на «мамины» часы:

- Что-то заболтались мы с вами… А нас в «ОКБ-16» уже заждались, поди.

Уже на ходу, одевая шинель, слыша голодное урчание в желудке:

- Что хоть на Лубянке сегодня на обед давали? …«Щи с капустой и гречневую кашу», говорите?! О, счастливчик…

***

«Особое конструкторское бюро номер шестнадцать» (ОКБ-16) располагалось в четырёхэтажном каменном здание, во дворе которого уже толпилось изрядно народа. В том числе: Нарком обороны СССР маршал Кулик – куда же без него, Начальник Главного Артиллерийского Управления (ГАУ ВС СССР) генерал-полковник Воронов, вновьиспечёный Командующий ПВО РККА (не путать с ПВО страны!) - генерал-полковник Николай Дмитриевич Яковлев и «другие официальные лица»…

Ну и конечно же сотрудники «ОКБ-16» во главе с уже хорошо мне знакомым Таубиным - глаза которых в связи с хроническим недосыпом, напоминали таковы же у вампиров в сумерки.

А находились они во дворе потому, что там же располагались образцы вооружения - которые я никому в таких важных делах не доверяя намериваюсь лично посмотреть.

Зашли с товаришами Меркуловым, Кобуловым и Шпитальным… Поздоровался, познакомился с трудовым коллективом КБ, представил Шпитального в его новом «амплуа» - отчего у Таубина с Бабуриным случился небольшой психилогический шок.

Затем:

- Ну показывайте, товарищи конструкторы, что успели за прошедшую неделю «запилить».

Первым делом, мне показали саму 23-мм автоматическую пушка, прошедшую «обратный апгрейд». То есть скорострельность её, с 600 выстрелов в минуту - была снижена до трёхсот, как в первоначальном варианте «МП-3».

Попросил конструкторов разобрать-собрать пушку и призадумался…

Больше всего сей девайс напомнил мне «Шоша» (ударение на последнем слоге) - франзуский ручной пулемёт времён Первой мировой войны. Его называют худшим пулемётом всех времён и народов и, я с этим полностью согласен… Но он был прост, дёшев, просто сказочно технологичен и свою роль выполнил сполна: насытил боевые порядки французской пехоты - хоть и хреновеньким, зато автоматическим стрелковым оружием. Не будь он, так бы и остались бы лягушатники с одной лишь винтовой Лебеля – кстати, тоже далеко не являющей шедевром в истории огнестрельного оружия.

Ну а нам то, что выделываться за полгода до самой кровопролитной в мировой истории войны?

И я окончательно сделал выбор в пользу этого 23-мм зенитного автомата, призванного быть «универсальным». То есть напомню: заменившем три калибра в войсковой ПВО - 12,7-мм, 25-мм и 37-мм. И один калибр в ПТО – 14,5-мм.

Затем, мы прошли непосредственно к зенитным установкм, носящим все признаки дикой импровизации и лихорадочной работы «на коленке»… Не все болты с гайками и сварные швы, даже были закрашены. А те что успели всё же покрасить, носили следы даже не малярной кисти – а рогожной мочалы, коей хроноаборигены стены известкой белят.

Таубин представляет:

- 23-мм зенитно-противотанковая автоматическая пушка, предназначенная для вооружения роты-батальона.

Увидев что-то такое знакомое, спрашиваю:

- Откуда «дровишки»? Я имею в виду лафет… Неужели товарищ Кондаков уже успел? Не - ну, молодец…

Несколько смущённо, Таубин поясняет:

- Товарищ Кондаков, ещё даже не успел из Ленинграда до нас добраться. Пришлось импровизировать и воспользоваться лафетом экспериментальной «АП-20» конструкции…

Глядя в упор на Шпитального, заканчиваю за Таубина: