Королевский Совет - Ричард Швартц

Коня Зокоры невозможно было убедить словами; он скалил зубы и уже собирался взбрыкнуть, но, прежде чем жеребец успел это сделать, она засунула ему в ноздри два пальца. Он замер и начал дрожать, пока Зокора шептала ему что-то на своём языке. Затем она отпустила его и сделала шаг назад, а благородное животное с вытянутыми по струнке передними ногами склонило перед ней голову.

― Боги, ― вырвалось у конюшего, который непонимающе уставился на неё. ― Это волшебство? ― Он отпрянул от неё, поспешно сделал знак Борона и положил руку на рукоять меча.

― Нет, ― ответила Зокора. ― Я рассказала Ширтану о своих правилах и о том, что я от него требую. Он принял их.

― Его зовут Карган фон Штайербах, ― поправил её конюший. ― Это его кличка.

Она одарила его тёмным взглядом.

― Это не верная кличка. Ширтан подходит больше. Не пытайся объяснить мне, что такое лошади. Я знаю их гораздо дольше, чем ты живёшь.

― А как зовут моего жеребца? ― с любопытством спросил я ее.

― Для тебя он ― Летящий Ворон. Тебе не хватает с ним связи, чтобы использовать его другое имя.

― Какой связи? ― спросил Варош, который как раз протянул своей лошади яблоко.

― Теперь мне тоже стало интересно, ― заметила Серафина, держа поводья белого коня.

― Связи между творцом и творением. Когда-то они были не больше ваших собак. Мы по своему желанию придали им форму, и лошади это знают.

― Этих животных создали эльфы? ― с изумлением спросил конюший.

― Кто создаёт дом? ― спросила в ответ Зокора. Строитель выдалбливает камень, но боги создали горы. Мы все творим из того, что создали для нас боги. Если здесь появится бог, то лошадь будет следовать скорее за ним, чем за мной. Но пока его здесь нет, она следует за мной. ― Она многозначительно посмотрела на меня. ― Создание узнаёт творца и склоняется перед ним. Так было и будет всегда. Вы, люди тоже формировали этих лошадей, поэтому они подчиняются и вам. Но моё право на послушание ― старше.

― Поэтому ты не кланяешься людям? ― тихо спросил я.

― Мы, по крайней мере, частично, ваши создатели и участвовали в том, чтобы сделать вас теми, кем вы являетесь сегодня. Почти как с лошадьми. Боги создали вас, но именно мы дали вам язык, огонь и знания, которые вы в значительной степени забыли. ― Она посмотрела на Ширтана и улыбнулась. ― Наша ошибка была в том, что мы не поняли, что именно через этот акт творения люди несут наше наследие. Но этого недостаточно, чтобы я склонилась перед тем, чьего предка я ещё вчера видела, как он поедает содержимое своего носа.

― То, что вы говорите, сэра ― это богохульство! ― выпалил конюший.

― Нет, ― спокойно ответила Зокора. ― Всё еще хуже. Это правда. Моя госпожа ― Соланте, аспект богини, которую вы знаете как Астарту. В наших книгах и снах Астарта ― эльф, а не человек, хотя я всё ещё могу видеть её в её человеческом облике. ― Она заворожила своим взглядом конюшего. ― Таков естественный ход вещей, человек. Ибо есть и другая истина. Когда Астарта впервые ступила на эту землю, она не была эльфом. Боги преображаются вместе с нами, а мы вместе с ними. ― Она на удивление дружелюбно улыбнулась. ― На этом твой урок закончен. Найди священника своего народа и спроси его, он объяснит тебе всё остальное.

Когда конюший уходил, казалось, он сбегает.

Копыта наших лошадей стучали по булыжной мостовой.

Мы настороженно оглядывались по сторонам, я держал руку на рукоятке «Искоренителя Душ», но, хотя фигуры убирались прочь, скрываясь в глубоких ночных тенях, никто не пытался напасть на нас. По крайней мере, пока.

― Город как будто вымер, ― заметил Варош. ― Немного похоже на конец света, который нам пророчили.

Зокора покачала головой, развернулась в седле Ширтана и обратилась ко мне.

― Я ношу будущее моего народа под своим сердцем. До рождения детей есть ещё много времени. От тебя, Хавальд, я ожидаю, что ты найдешь способ сделать так, чтобы конец света не наступил, прежде чем это случится.

― Пророчество гласит иначе, ― тихо напомнил я ей.

― Ты меня не понял? Придай написанному другой смысл! ― Её глаза пылали. ― Не может быть, чтобы богиня даровала мне озарение только для того, чтобы потом забрать этот плод. У моих детей будет будущее, и ты, Хавальд, найдёшь его для них! ― Она снова повернулась вперёд.

― Теперь ты знаешь, чего она от тебя ожидает, не так ли? ― прошептала Серафина. ― Это то же самое, что я требовала от Джербила: чтобы он нашёл способ обеспечить будущее.

― Она просит слишком много, ― заметил Варош. ― Зокора тоже это знает. Но это позволяет нам всем надеяться, Хавальд. ― Он пожал плечами. ― Кто знает, может ты найдёшь способ.

― А если нет? ― спросила я, глотая комок в горле.

Летящий Ворон слегка загарцевал, я натянул поводья, оглядывая тени вокруг нас.

― Одно я знаю наверняка, Хавальд, ― убеждённо промолвил Варош. ― Если ты потерпишь неудачу, это не потому, что ты не старался. Твоя судьба ― совершить невозможное.

― И как? ― прошептала я.

Вместо него ответила Серафина:

― Как всегда, Хавальд. Делай то, что должен.

Что могло означать ― броситься на лезвие Искоренителя Душ. Был ли я способен на это? Я сомневался, но Наталия смогла. Я посмотрел на небо, где должны были жить боги. Брат Джон объяснил мне, что война богов начнётся в тот момент, когда невинная душа положит свою жизнь на острие Искоренителя Душ. Он подумал о чистой душе ребёнка, убитого мной, но он ошибся.

«Я иду к тебе чистой», ― сказала Наталия, когда умирала на Искоренителе Душ. Это была правда, и война богов уже давно началась.

Серафина вывела меня из задумчивости, указав вперед, где ехали Бликс и Гренски. Майор поднял руку, вглядываясь в темноту.

Впереди нас из темноты вырисовывались очертания портовых ворот.

А перед ними лежали останки меченосца, смытые сюда приливной волной; он пробил своим таранном два дома и частично преграждал нам путь.

Я коснулся Искоренителя Душ, но если здесь кто и поджидал нас, он был слишком далеко.

― Что