Эмират. Темная сторона Дубая - Евсей Гурьев

– Опять разводишь…

– Б..дь, иди в номер. Пей кефир. Засунь башку под холодную воду. Отстань от бедного Раджива! А то он нам скидку 20% перестанет делать здесь. Ну и в гугле можешь посмотреть. Интернет в отеле работает.

Я в недоумении вернул телефон Радживу, не зная верить или не верить. У этого Жоржа прикол на приколе. Чего за хрень?! Вздохнул, нагнулся за пакетом с продуктами, но напоследок все же решил проверить полученную информацию, не отходя от кассы, так сказать. Не хотелось бы снова оказаться жертвой розыгрыша. Черт, в голове уже на автомате вертелись грязные фразы из порнушки. Нет, надо что-нибудь спросить из общей программы, чтобы он головой покивал.

– My friend Radjeeve, – начал я, лихорадочно вспоминая типовые английские вопросы, – Is London the capital of Great Britain?10

Ресепшионист заморгал еще чаще, потом снял очки и грустно посмотрел на меня. Таким взглядом сердобольные тетки в России провожают случайно встреченных на улице детей с наследственной степенью умственной отсталости. Он прав. Немного не в тему. Надо коснуться более актуальных вещей.

– No alcohol lin Sharjah, right?11

Голова Раджива поспешно закачалась как у китайского болванчика на торпеде автомобиля. Так я не понял: да или нет? Ладно, еще один заход.

– Are there any prostitutes in Sharjah to have sex with?12

Его лицо сделалось беспомощным и жалким. Сидел человек на смене, а тут приперлась белая обезьяна с гранатой и начала его мучить. Ладно, шутка не удалась. Последняя попытка.

– I… go to my room. Ok?13

Раджив снова замахал головой в разные стороны. О, точно, значит – да… Не фига себе, вот это номер! Ну и как прикажешь их понимать, если «да» означает «нет»! Восток дело тонкое, но не до такой же степени! Сконфузившись, я удалился в сторону лифта. Бедный администратор наверное проклял тот день, когда вообще согласился меня заселить. В лифте перед зеркалом попробовал воспроизвести индийские махи головой. Получалось неплохо. Да, неудобно вышло. Кто же мог знать? Надо вообще завязывать с алкоголем, тяга уже нездоровая. Я вздохнул и провел магнитной картой вдоль электронного замка на двери номера. Да уж, сходил за хлебушком…

Глава четвертая

6—00. Блин, уже надо вставать

6—15. Все, точно встаю.

8—10. Твою мать!!!!

– Жизненная ситуация среднестатического русского человека

Айфон надрывался сигналом побудки и вибрировал под подушкой. Уже вставать? Вообще-то русский человек в большинстве своем крайне стрессоустойчив и может спокойно проспать часа два под истерично орущий каждые пять минут будильник. С самого первого дня учебы в Эмиратах не высыпался я катастрофически. Дело было не даже не в смене часовых поясов. Каждое утро на короткое время меня будила утренняя молитва с соседнего минарета, заставляя спросонья матюгаться в адрес сразу нескольких персонажей: неведомого муэдзина; главного архитектора Шарджи, разрешившего разместить мечеть прямо под окнами отеля; Раджива, выделившего мне комнату прямо под динамиком и себя, долбоклюя, согласившегося вообще приехать в эту страну. Когда призывы к отправлению религиозных действий затихали, я моментально проваливался на несколько часов в объятия Морфея, из которых позже безжалостно вырывал собственный айфон, вызывая мощный поток свирепых проклятий, теперь уже в его адрес.

Я потянулся. На телефоне было шесть. Однако, надо было уже подниматься. Вообще-то, я ненавижу ранние подъемы. Во Владике в офис я обычно подтягивался к одиннадцати, если не происходили форс-мажорные ситуации. Еще с института у меня было ясное понимание, что являюсь полной и законченной «совой» в жестоком и подчиненном воле жаворонков мире.

Мысли привычно перекинулись на Оксану. Да уж, и в далеких Эмиратах не могу не думать о ней. По-прежнему очень больно. Каждый вечер приходилось бороться с устойчивым желанием позвонить. Где-то прочитал, что любовная травма лечится также, как и наркозависимость, поэтому надо убрать все, что напоминает о жизни с бывшей. Честно говоря, на это у меня не хватало сил. По вечерам я бесцельно просматривал наши совместные фотки на ноутбуке и лазил на ее страницу в социальной сети, в очередной раз просматривая одни и те же фотографии.

Когда было совсем невмоготу, выскакивал из дома и кружил вокруг душной вечерней площади и по ближайшим кварталам. Ладно, хрен с ней, переживем. Надо прорваться и выскочить из круга неудач. На этой оптимистичной ноте самомотивации я окончательно просыпаюсь и скидываю одеяло.

Промедление с выходом из дома по утрам было чревато серьезными последствиями. Неделя жизни в Шардже быстро приучила к мысли смириться с необходимостью ранних подъемов. Если вставать в семь, то пробняк из тысяч автомобилей на узком шоссе между Шарджей и Дубаем может затянуться на часы, а стоять все это время в переполненном сонными индопаками автобусе – не очень увлекательное занятие. Последний раз мне в соседи по автобусу попался очень чистоплотный филиппинец. Он явно считал, что все эти ваши мужские парфюмы и одеколоны – прошлый век, в сравнении с благоуханиями благородного туалетного ароматизатора, так эффективно разгоняющего неприятные запахи естественного отправления человеческих нужд. Понятное дело, что бедолага заботился о комфорте окружающих, так как набрызгался этим самым туалетным спреем по самое «не могу». Хорошо, что пробка в тот раз была маленькой, и я из последних сил выполз на первой же дубайской остановке, чувствуя себя ошарашенным тараканом после дезинфекции. Дурной запах настолько внедрился в подсознание, что я невольно поморщился и, стряхнув остатки сна, вскочил, направившись в душ.

Впоследствии я приспособился к местным негласным правилам поездок в общественном транспорте. Несмотря на массу указателей и объявлений на арабском и английском, приказывающих пропускать выходящих пассажиров и не толпится на входе и выходе, местный контингент предпочитал поступать ровно наоборот. Пропускать выходящих из метропоезда здесь не принято, к тому же дубайские гастарбайтеры обожают кучковаться на входе и выходе из вагонов… Поэтому в часы пик, если на платформе была значительная масса народу, я предпочитал заходить в поезд последним, дожидаясь пока индопаки и филиппинцы беззлобно подомнут друг друга в дверях.

У дубайских автобусов была своя особенность: местные водители то ли не очень слышали о таком понятии как аккуратная перевозка пассажиров, то ли вообще не заморачивались на этот счет в принципе. Приморские шоферюги, которых наши бабки ласково называют «черткудагонишь», выглядели бы просто суперпрофессионалами на фоне здешних коллег. Едва оказавшись в салоне дубайского автобуса необходимо было сразу крепко ухватиться за поручни или за что-нибудь еще. «Водятел» резко рвал с места, стремительно набирая скорость, затем также резко тормозил. Удержаться самостоятельно невозможно. Первые несколько поездок мои сто килограммов летали по салону как робот-колобок в невесомости. Теперь влезая в автобус, первым делом искал за что зацепиться. Словом, постигал жизнь в Эмиратах на личном примере и собственными шишками.

Глава пятая

Знания, за которые платят серьезные деньги, запоминаются несколько лучше

-Еврейская мудрость

Учеба в университете начиналась по единому графику. Каждые четыре недели сдавались экзамены, по результатам которых студентов переводили на следующий уровень или оставляли на второй год. Шестой уровень был заключительным, после него уже считалось, что можно сдавать языковой экзамен IELTS, без которого не принимали в университет. Предварительный тест по английскому языку, за который эти крохоборы снимают дополнительную плату в 200 дирхам, оценил мой уровень английского как четыре из шести, и меня отправили в группу под номером четыре.

Четвертую группу называли русской – за этнический состав. Каждый день преподаватель, миссис Соня, приветствовала студентов не иначе как «Good morning, my dear russian students». Невыспавшиеся «кussian students» хмуро мычали что-то наподобие «morning» в ответ.

Кстати, русские студенты были представлены двумя казашками, татарином и непонятно как затесавшейся в компанию отпетых славян, испанкой по имени Сандра. Все моложе 25, а я – на положении аксакала. Сандра тусила в «русской группе» уже два сезона, со второго уровня, приобретя весомый багаж русской культуры, что чувствовалось по лексике гостьи с Пиренейского полуострова, состоящей из нецензурной более чем на половину. Когда конфликтующие русские студенты распалялись и начинали орать друг на друга, Сандра обрывала диалог русской фразой «схлопнись гнида». Первый раз это было так неожиданно, что я удивленно открыл рот.