Парадокс любви - Светлана Малинкина

Художник звонил Миле каждый день, в рабочее время. Первые дни Мила была очень расстроена. Потом успокоилась и повеселела: сыну стало лучше. От встреч Мила отказывалась: «Сейчас не время. Подожди».

Художник не настаивал. У него было много женщин, и он хорошо знал: материнский инстинкт — самый сильный. А тому, кто умеет ждать, достанется награда.

Несмотря на то, что у него с Милой произошло все так быстро, Художник не ощутил вкуса победы. А он был из породы победителей! Он легко влюблял в себя молоденьких дурочек и женщин постарше, умело преподнося себя во всей красе: аристократическая внешность, изысканные манеры, неоспоримый талант… А Милу к нему подтолкнула не любовь… Она сделала это от обиды на кого-то, от недовольства кем-то или назло кому-то. И этот «кто-то» — ее муж. Или она сделала это просто от скуки. А ему нравилось, когда женщины сходили по нему с ума. И Мила не должна стать исключением!

Жена большую часть года живет в Испании. Несколько лет назад он удачно прикупил там небольшой уютный особнячок на побережье. Дочка учится в Англии. Так что «до пятницы» он совершенно свободен!

С женой у него был взаимовыгодный брак. Он ей — материальные блага. А она ему — ребенка и защиту от посягательств других женщин. Он всегда мог сказать очередной пассии: извини, мол, женат…

Про Милу Художник понял, что она умная женщина. И не хищница. К ней нужен другой подход, чем к дурочкам. Такие, как она, влюбляются постепенно, находя в своем партнере все новые и новые положительные качества души. Ценят эрудицию, романтизм… А подарки любят вообще все женщины! Не зависимо от IQ. Поэтому он решил купить Миле что-нибудь «ювелирное». Не очень дорогое, но оригинальное. Чтобы выглядело дороже, чем на самом деле. Женщины терпеть не могут скупых. Это раз! И два: надо выучить еще несколько стихотворений! Кажется, на нее это действует. В Художнике проснулся охотничий азарт. Собственно, он и не засыпал никогда!

— Ну, как там у тебя с ним? — Машка хотела быть в курсе дела.

— Мы не видимся. Но он звонит мне каждый день: читает стихи… Вот скажи: ты можешь представить себе Андрея, читающего стихи?!

— Это вряд ли. Милка, ты знаешь, я долго думала на счет оргазма. Ведь, действительно, надоело думать во время секса: «А не побелить ли потолок?» Или представлять себе Брэда Питта.

— А мне больше Джони Депп нравится.

— Мила, а ты помнишь что-нибудь из того, что он тебе читал?

— Сегодняшний кусочек только:

Мы так с тобой внезапны,Как дождь среди зимы.О нас никто не знает,Пожалуй, даже мы…[4]

— …Я тебе завидую… И все равно говорю: не спе-ши!

Поход на званый обед к маме был отложен до выздоровления Максима. И вот этот светлый день настал. Мила смотрела на бледного и похудевшего сына и думала: «Сейчас мама всплеснет руками и снова начнет причитать, что мы ребенка уморили». Она всегда так делала, давая понять, что Мила мало внимания уделяет семье и слишком много — работе. С мамой у нее были непростые отношения. Мила ее любила, но жить еще когда-нибудь вместе, под одной крышей не хотела бы. Мама во всем всегда права. Переубедить ее в чем-то просто нереально. Половина застольных бесед — о пользе того или иного продукта. Крайне отрицательно мама относилась к кофе: «Это яд для организма! Надо заваривать шиповник!» И каждый раз она строго спрашивала: «Вы дома пьете кофе?» И они дружно мотали головами: «Что ты, мама! Конечно, нет! Неужели мы не понимаем!»

Мама открыла дверь:

— Уморили ребенка! Максим, у тебя одни глаза остались!

— Бабуля, я просто болел гриппом! Привет!

— Привет, мам! Между прочим, Максим кушает не только по воскресеньям у тебя. Дома мы его тоже изредка кормим. Как ни странно…

— Девочки не ссорьтесь! — в прихожую втиснулся Андрей. — Привет, мам! Как ваше самочувствие?

Мила всегда поражалась способности мужа находить с тещей общий язык. Он подробно расспрашивал о самочувствии, обсуждал цены на продукты и коммунальные услуги, прогнозы погоды. Милу эти разговоры начинали раздражать уже через пятнадцать минут. Иногда ей казалось, что мама Андрея любит больше, чем ее. Собственную дочь.

Выздоровевший Максим снова стал все вечера напролет проводить вне дома, с друзьями. А Мила и Андрей, сплотившиеся во время болезни сына, снова зажили как прежде. Довольно скучно.

Мила, наконец, согласилась встретиться с Художником. Он сказал, что хочет написать ее портрет. И Мила подумала: когда еще у нее будет портрет, написанный известным художником, за работы которого платят такие деньги? Да никогда!

Позирование оказалось изнурительным занятием. Довольно быстро затекла шея и начала ломить спина. Мила уже стала задумываться: а так ли нужен ей этот портрет?

— Потерпи. Я буду рисовать быстро. Мы справимся за три-четыре сеанса. От силы — пять.

— Три-четыре?!

— Мила, подними подбородок. Вот так. Давай я тебя развлеку стихами?

Мила кивнула.

— Не кивай и подними подбородок.

— О Господи!

В мой старый сад,Ланфрен-ланфра,Лети, моя голубка.Там сны висят,Ланфрен-ланфра,На всех ветвях, голубка…Ланфрен-ланфра,Лан-тати-та,Там свеж ручей, трава густа…Постель из ландышей пуста…Лети в мой сад, голубка…

Мы легкий сон,Ланфрен-ланфра,Сорвем с тяжелой ветки.Как сладок он,Ланфрен-ланфра,Такие сны так редки.Ланфрен-ланфра.Лан-тати-та,Но слаще сна твои уста,И роза падает с кустаТебе на грудь, голубка…

В моем садуЛанфрен-ланфра,Три соловья и ворон.Они беду,Ланфрен-ланфра,Любви пророчат хором.Ланфрен-ланфра,Лан-тати-та,Свети прощальная звезда,Любовь последняя чиста,Лети в мой сад, голубка…[5]

У Милы перехватило дыхание от негромкого волнующего голоса. От прочувствованного чтения. От самих стихов. Они ей очень нравились. Давно.

— Я соскучился…

Художник вытер и отложил кисти. Это стихотворение всегда срабатывало безотказно.

Мила чувствовала, что влюбляется. От встречи к встрече. Художник ухаживал красиво. Изысканно. Каждый раз старался ее чем-нибудь удивить и порадовать. При этом у него был такой вид! На его лице было написано: хвалите меня, восхищайтесь мной.