Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка! - Алекс Стар

сосок, заставляя меня выгибаться и стонать. Я запускаю руки в его волосы, сжимаю их в кулаки, позволяя волнам наслаждения катиться через меня.

— Ты любишь, когда я делаю вот так? — он шепчет, и его язык выписывает круги вокруг ареолы.

— Да… — выдыхаю я. — О да…

— А вот так? — он слегка оттягивает сосок губами.

Мой стон — это ответ. Кажется, я готова кончить просто от этого. Но он останавливается, заставляя меня заскулить от разочарования.

— Не торопись, — улыбается он, его губы блестят от моей кожи. — Мы только начали. Я хочу исследовать тебя всю. Каждый сантиметр.

Его руки скользят вниз, по моим бокам, к бедрам. Он раздвигает мои ноги шире, снова открывая меня его взгляду. Мне все еще немного стыдно, но стыд этот сладкий, возбуждающий. Я вижу, как он смотрит на меня — с голодом, с обожанием. Как будто я самый ценный его трофей.

— Боже, какая ты красивая, — бормочет он, и его палец осторожно проводит по моим влажным, припухшим губкам. — Вся такая розовая, мокрая… течешь от меня.

Он снова опускает голову, но на этот раз его цель — не клитор. Его язык скользит ниже, к самому входу, и он мягко, но настойчиво входит внутрь меня. Я вздрагиваю от нового, непривычного ощущения. Это глубже, чем пальцы. Интимнее. Я чувствую, как мое тело принимает его, сжимается вокруг его языка. Он издает тихий, довольный звук и начинает двигаться, лаская меня изнутри. А его большой палец находит клитор и принимается массировать его с упорной, сладостной точностью.

Мир сужается до этого места, до его рта и пальцев. Я теряю связь с реальностью. Существую только как набор нервных окончаний, как сосуд, наполняемый им до краев. Он доводит меня до края и останавливается, снова и снова, заставляя меня молить о пощаде, которую я на самом деле не хочу.

— Пожалуйста, Амир… — я хриплю, извиваясь под ним. — Я больше не могу…

— Можешь, — он поднимает голову, его подбородок блестит. — Ты у меня крепкая девочка. Кончай. Сейчас.

Он вновь принимается за работу, и на этот раз уже ничего не может меня спасти. Оргазм накатывает, как цунами, смывая разум. Я кричу, вернее, это беззвучный хрип, вырывающийся из пересохшего горла. Мое тело бьется в судорогах, и я чувствую, как изнутри вырываются волны влаги, заливая его подбородок и щеки. Он не останавливается, пока последние отголоски наслаждения не затихают, а я не остаюсь лежать полностью обессиленная, тяжело дыша.

Он поднимается, смахивая тыльной стороной ладони влагу с губ. В его глазах — дикое, первобытное удовлетворение.

— Видишь? Ты способна на такое. Ты просто сумасшедшая, Милана.

Потом его взгляд падает на его твердый, стоящий колом член. Он смотрит на него, потом на меня. И я понимаю, чего он хочет. Чего ждет. Мой рот внезапно пересыхает. Я знаю, что это такое. Видела в фильмах. Читала в книжках. Но я никогда… никогда не делала этого.

Я медленно приподнимаюсь на локтях. Мой сводный брат стоит на коленях передо мной, и его член кажется мне огромным, пугающим и невероятно притягательным. Он толстый, с натянутой кожей, на кончике выступила прозрачная капля. Он пахнет им. Нашим сексом. Его мужской сущностью.

— Я… я не умею, — выдавливаю я.

— Я научу, — его голос мягкий, но в нем слышится сталь. — Никто не ждет от тебя шедевра с первого раза. Просто делай то, что я скажу. И останавливайся, если тебе будет неприятно. Договорились?

Я киваю, глотая комок в горле. Сердце колотится где-то в районе шеи. Он берет мое запястье и подводит мою руку к своему члену. Кожа на ощупь горячая, бархатистая, а сам он — твердый, как камень. Я осторожно провожу пальцами по длине, и он тихо стонет, слегка вздрагивая.

— Вот видишь, — шепчет сводный. — Тебе уже нравится его трогать.

Правда в том, что да. Нравится. Нравится та власть, которую я над ним имею в этот миг. Нравится, как он реагирует на мое прикосновение.

— А теперь губами, — командует он тихо.

Я наклоняюсь, чувствуя, как волосы падают мне на лицо. Я целую кончик, касаясь его губами. Соленый. На вкус он соленый. Капля влаги попадает мне на язык. Это не противно. Это… возбуждающе.

— Шире, — направляет он меня, и его рука легонько лежит на моей голове, не давя, просто присутствуя. — Не бойся. Просто возьми его в рот. Неглубоко.

Я открываю рот шире и медленно принимаю его внутрь. Он упирается в мое нёбо. Он большой. Слишком большой. У меня сразу возникает рвотный позыв, и я отстраняюсь, кашляя.

— Полегче, малышка, полегче, — мой сводный гладит меня по волосам. — Не пытайся взять все сразу. Просто кончик. Работай языком.

Я пытаюсь снова. На этот раз осторожнее. Беру в рот только головку. Она такая тяжелая и горячая у меня на языке. Я осторожно вожу им вокруг, как он делал это со мной. Пробую на вкус. Он издает сдавленный стон, и его пальцы слегка сжимают мои волосы.

— Да… вот так… — он запрокидывает голову. — Теперь попробуй двигаться. Вперед-назад. Медленно.

Я послушно начинаю двигать головой, впуская и выпуская его. Слюна капает у меня с губ, мне кажется, что я выгляжу нелепо, но по тому, как он дышит, я понимаю, что делаю все правильно. Его стоны становятся громче. Его рука на моей голове слегка подталкивает, задавая ритм. Он не грубый, но настойчивый.

— Глубже, — хрипит он. — Попробуй глубже. Расслабь горло.

Я делаю глубокий вдох и, стараясь расслабиться, позволяю ему продвинуться дальше. Он упирается в горло, и снова тот же рефлекс. Но на этот раз я готова. Я заставляю себя расслабиться, и у меня получается. Он скользит глубже, заполняя мой рот. Это странное чувство. Уязвимости. И огромной, пьянящей силы.

Я смотрю на него снизу вверх. Его глаза закрыты, лицо искажено гримасой наслаждения. Амир полностью в моей власти. Мысль сводит с ума. Я ускоряю темп, работаю головой и языком, стараясь доставить ему удовольствие. Хочу, чтобы он забыл все на свете. Хочу быть для него лучшей.

— Милана… я сейчас… — он предупреждает меня, его голос срывается.

Но я не отстраняюсь. Наоборот, я прижимаюсь к нему сильнее. Я хочу этого. Хочу почувствовать его вкус. Хочу, чтобы он кончил мне в рот.

Его тело напрягается, он издает громкий, хриплый крик, и я чувствую, как горячая, соленая жидкость бьет мне в горло. Я немного давлюсь, но сглатываю, не отпуская его. Он кончает долго и мощно, его бедра судорожно подергиваются. Наконец он затихает, и я осторожно отпускаю