Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка! - Алекс Стар

меня за руку на похоронах отца. И Амир… Амир, который несколько дней назад целовал меня так, будто я его единственная. Который стал моим первым. Который смотрел мне в глаза и шептал, что это самое ошеломительное в его жизни. А через пару дней… он уже был с ней. В джакузи. В номере «люкс». Трах-перетрах.

Гордость и страх парализуют меня. Я не могу сделать шаг вперед, не могу обличить их. Не могу посмотреть в глаза Ольге и спросить: «Почему?». Потому что боюсь услышать подтверждение. Боюсь, что это правда. Я просто разворачиваюсь и ухожу. Они меня не замечают.

Весь день я провожу в оцепенении. Телефон разрывается от сообщений Амира. Он что-то пишет про «нам надо поговорить», «это важно». Я отключаю звук. Каждое слово от него теперь кажется ложью. Его нежность, его забота, его ревность — всё это была просто игра? Пока он строил из себя моего строгого воспитателя, запрещал мне красиво одеваться и общаться с парнями, он сам положил глаз и оттрахал мою лучшую подругу?

Вечером я стою перед зеркалом в своей комнате. Я достаю из шкафа то самое короткое розовое платье. То самое, которое он сорвал с меня в тот первый вечер, когда всё началось. Оно облегает каждый изгиб, шелковой паутиной ложится на бедра. Я наношу густые стрелки и ярко-красную помаду. Я выгляжу вызывающе. Я выгляжу так, как он мне всегда запрещал. Я хочу, чтобы он это увидел. Чтобы ему было так же больно, как мне сейчас.

Когда я спускаюсь вниз, он как раз выходит из кабинета отца. Он останавливается, увидев меня. Его глаза медленно скользят по мне, от каблуков до накрашенных губ. В них мелькает знакомая вспышка — голод, гнев, желание. Но сейчас мне на это плевать.

— Ты куда это? — его голос резкий, с металлом.

Он уже снова мой тюремщик.

— На вечеринку, — отвечаю я, не глядя на него, поправляю клатч.

— К каким-то обсосам? Одетая как… — он заглатывает слово, сжимая кулаки.

— Как шлюха? — заканчиваю я за него и поднимаю на него глаза. В моем взгляде — вся накопившаяся боль и ярость. — Расслабься. Я всего лишь следую твоему примеру. Или примерам.

Я поворачиваюсь к выходу. Он резко хватает меня за плечо. Его пальцы жгут кожу через тонкую ткань платья.

— Милана, стой.

Я резко дергаюсь, вырываюсь. Отскакиваю от него, как от прокаженного.

— Не трогай меня! — мой голос звучит резко, почти истерично. В горле стоит ком. — Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками.

Он бледнеет. Не от вины, нет. Я вижу в его глазах мгновенное понимание, откуда ветер дует. Он вычисляет источник. Его лицо становится каменным.

— Ты спал с моей лучшей подругой, — вырывается у меня. Это не вопрос. Это обвинение. Приговор.

Он не отрицает сразу. Эта секунда молчания добивает меня окончательно. Потом он резко выдыхает.

— Это ложь. Милана, это чушь собачья. Я никогда…

— Ольга. Гранд-Отель. Пару дней назад. Или позавчера? — перебиваю я его, и голос мой срывается. — Как раз после того, как переспал со мной? Удобно, да? Сначала размялся со мной, а потом пошел к ней… после чистой, невинной девственницы? Чтобы было с чем сравнить?

Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу ярость. Но не на меня. На кого-то другого.

— Это подстава. Это шлюха все не может успокоиться после того, как я ее отбрил. Ходит и распускает сплетни. Ты действительно веришь этому бреду?

— А почему бы и нет? — я смеюсь, и этот смех звучит горько и неубедительно. — Ты же известный бабник. А Ольга… Ольга красивая. Почему бы и нет? Всё сходится.

— Почему ты веришь какой-то твари? — его голос низкий, хриплый. — После всего, что было между нами?

— Как раз после всего, что было между нами, я и не могу тебе верить! — почти кричу я. — Потому что иначе выходит, что я просто очередная дурочка, которую ты поимел!

13

Я больше не могу этого выносить. Я распахиваю дверь и выхожу на ночную улицу. Воздух прохладен, но мне жарко от злости и унижения. Я слышу, как он кричит мне вслед, но я не оборачиваюсь. Я сажусь в такси, которое заказала заранее, и даю адрес. Тот самый клуб, где тусуются те самые «обсосы».

Вечеринка в самом разгаре. Музыка бьет в виски, тела мелькают в полумраке, пахнет алкоголем и дорогими духами. Ко мне сразу же подкатывает Руслан, тот самый, с пирсингом в брови, который постоянно ко мне подкатывал.

— Милана? Ого, — он свистит, оценивающе оглядывая меня. — Превращение! Амир-то знает, что ты тут такая горячая ходишь?

— Амир мне не указ, — говорю я и беру у него из рук бокал с чем-то розовым. Отпиваю большой глоток. Алкоголь обжигает горло, но я чувствую себя хоть немного сильнее.

Я иду в глубь клуба, чувствуя на себе десятки мужских взглядов. Да, я знаю, что выгляжу на все сто. Я хочу, чтобы на меня смотрели. Хочу, чтобы желали. Хочу заглушить эту боль внутри адреналином и чужим вниманием. Руслан не отстает. Его рука ложится мне на талию. Он наклоняется, крича что-то на ухо поверх музыки. Его дыхание пахнет мятным табаком.

Я вижу себя со стороны: смеюсь слишком громко, прикасаюсь к его руке, пью слишком быстро. Внутри — пустота и лед. А снаружи — пламя, которое я старательно разжигаю.

Руслан наклоняется ко мне, его губы почти касаются моего уха.

— Может, свалим отсюда? Ко мне. Там тихо. И… весело.

Я закрываю глаза. Голова немного кружится от выпитого. Я знаю, что это ошибка. Что я делаю это назло Амиру, и себе назло. Но остановиться уже не могу. Я чувствую, как переступаю какую-то грань.

— Пошли, — шепчу я в ответ.

Мысли плывут, голова гудит. Я смотрю на Руслана, на его влажные от пота губы и похотливый блеск в глазах, и меня накрывает волной тошноты. От выпивки, от его прикосновений, от осознания всей тупости моего поступка.

«Пошли», — только что сказала я. А что дальше? Он будет целовать меня своими липкими губами, совать под платье свои шершавые руки? А я буду лежать под ним и представлять другое лицо?

Нет. Я не могу. Это уже не месть Амиру, это самоуничтожение. Полный бред.

— Знаешь что, я… Мне нужно в туалет, — выдыхаю я, отстраняясь от него. — Освежиться. Подождешь?

Он кивает неохотно, похлопывая меня по заднице. «Жги, детка». От этого прикосновения мурашки бегут по спине, но не от возбуждения, а