Тот самый перевал - Павел Сергеевич Почикаев

скалой, он расположился таким образом, чтобы максимально обезопасить себя от ветра, достал горелку и трясущимися руками прикрутил к ней газовый баллон.

Вспыхнуло пламя, в скором времени должна была закипеть вода, Маркус уже подготовил кружку, в которую высыпал растворимый суп. Пока кипяток доходил до нужной кондиции, он вытащил из папки блокнот и, укрывая страницы от ветра, стал заносить беглое описание своего знакомства с Южным Горным перевалом. Выжав из своей памяти максимум и зная о том, что при написании дневника некоторые вещи всплывут в его памяти сами собой, он бережно запаковал блокнот и убрал его к спинке рюкзака.

Суп он поглощал стоя, при этом приседая или разминая ноги, холод всё сильнее охватывал неподвижные конечности. Чай он пил уже на ходу, не было сил и дальше переносить морозные прикосновения тумана, Маркус вылил остатки кипятка в свою кружку, бросил в неё пакетик и в таком виде вернулся на тропу. Дорога в этом месте пролегала по ровному месту, он мог спокойно пить на ходу. Он планировал двигаться с максимальной скоростью, прекрасно понимая, что к вечерней стоянке абсолютно выдохнется, однако иначе он никак не мог противостоять холоду. Ему казалось, что где-то впереди облако немного рассеивается, и он гнался за этим просветом в сплошной завесе.

Изначально в его замыслы входило следовать по Дятловой реке до её слияния с рекой Гольца, протекающей с юга на север по более широкой и открытой долине. Он хотел добраться до Гольца и пройти по её течению километров пять, спуститься до уровня леса, и там заночевать, но в эти планы требовалось внести несколько довольно серьёзных корректировок. Оценивая своё состояние и то, сколько сил и времени у него ушло на преодоление перевала, Маркус сомневался в возможностях ночёвки на берегу Гольца. Добавочные пять километров он сразу выбросил из головы и постепенно начинал приходить к мысли о том, что разбивать лагерь ему придётся возле Дятловой реки.

За ним по пятам двигались сумерки, и до их наступления ему необходимо было встать лагерем. Продвигаться вперёд в темноте было крайне неразумным, пусть даже ему так и не удалось выполнить поставленную на день задачу.

Приют он нашёл под прикрытием тоненьких деревцев, приближающаяся ночь не оставила ему другого выбора, поэтому пришлось обходиться тем местом, которое подвернулось под руку. Палатку он ставил уже при свете фонарика, весь прошедший день представлялся калейдоскопом ярких образов, среди которых главенствующее место занимал подступающий со всех сторон холод. С приходом ночи его наступление на уставший организм усилилось, и, как назло, в его распоряжении не находилось хоть сколько-нибудь приличных дров. Маркусу пришлось натянуть на себя все слои одежды, имевшиеся в его распоряжении.

Пока горелка подготавливала воду для ужина, Маркус вглядывался в карту, обдумывая свои планы на завтрашний день. Итак, сегодня он не дошёл до намеченной цели порядка семи километров, следующий ночлег он планировал совершить в приюте путников, что располагался в деревеньке Ло-Мантанг, предварительно посетив знаменитое ущелье Эхо-Эхо. Таким образом, чтобы не выбиться из графика ему требовалось выложиться по полной завтрашним днём. Не стоило преждевременно паниковать и рвать на голове волосы, на запланированных маршрутах всегда случаются какие-нибудь казусы, заставляющие на ходу искать решения непредвиденных проблем. Задержку вполне можно будет отыграть или, в самом крайнем случае, укоротить на несколько километров его путь, чтобы в конечном итоге успеть на поезд и присоединиться к экспедиции Тандукара. Маркус понимал правильность подобного решения, ему и раньше приходилось сниматься с маршрута в силу тех или иных причин, но в глубине его души скрывалось упорное сопротивление такому выходу. Северное путешествие занимало слишком весомое место среди его устремлений, и он не испытывал большого желания жертвовать хоть один километром и уж тем более посещением ущелья Эхо-Эхо. Благоразумная и мечтательная стороны его натуры вели между собой спор, и сам он пока затруднялся ответить, какая из них пересилит.

Мучимый сомнениями и терзаемый холодом Маркус в полном обмундировании накрылся спальником и отложил принятие трудного решения на следующий день.

***

Если до этого дня события развивались в соответствии с замыслами Маркуса, то начиная с 23 сентября они стали постепенно выходить из-под его контроля. Одно неверное решение тянуло за собой следующее, они складывались в цепочку, ведущую к трагическому завершению, хотя ни один человек не мог заранее предвидеть его.

Утром Маркус проснулся совсем разбитым, все конечности болели, а в ногах ощущалась тяжесть, плечи и пояс оказались натёртыми и резко реагировали на прикосновения. Он чувствовал слабость, но не посчитал нужным отнестись к ней с должной долей внимания, удобно было предположить, что это лишь ещё одно следствие вчерашнего переутомления. В его аптечке имелся градусник и мощное жаропонижающее, но обращение к ним он посчитал преждевременной мерой.

Второй неприятный сюрприз поджидал его на улице. Его палатку, тент, дорогу и всю обозримую долину покрывал тонкий слой снега. Выглядывавшее из-за горного хребта солнце многократно отражалось от белого одеяла и неприятно ударило Маркуса по глазам, когда он только распахнул входную молнию. От тумана не осталось и следа, в долине царило снежное затишье, и даже ветер немного присмирел после длительной свистопляски. Маркус громко чихнул, понаблюдал за паром от собственного дыхания и выбрался наружу. Нужно было поторапливаться, если ему хотелось сегодняшним днём добраться до ущелья Эхо-Эхо.

Сборы лагеря заняли у него на порядок больше времени, чем прежде, он передвигался медленнее обычного, и простейшие действия по скатыванию палатки вызывали в нём усталость. Один раз ему пришлось на некоторое время присесть, чтобы переждать внезапно накативший приступ головокружения.

Завтрак не доставил ему никакого удовольствия, он заставил выпить себя три кружки горячего чая, чувствуя, как во рту и горле растекается жидкое тепло. После этого он убрал горелку и зашнуровал ботинки. Так как он приближался к окончанию маршрута, то из его рюкзака успели исчезнуть несколько килограммов еды, однако этим утром рюкзак не показался ему облегчённым, скорее даже наоборот, уже в самом начале дня он находился в состоянии упадка сил и упорно отказывался воспринимать сигналы, подаваемые ему телом.

Он двинулся по заснеженной долине Дятла, держа реку по правую руку, тревожа неприкосновенный снег. Его следы начинались возле тоненьких деревцев, словно он телепортировался к ним, минуя оставшуюся за спиной часть долины.

Вчера он собирался двигаться с максимальной скоростью, чтобы отыграть отнятое перевалом время, сегодня он изо всех сил старался поддерживать темп на приемлемом уровне. Маркус двигался очень медленно, со стороны могло показаться, что он продирается через загустевший воздух, так неловки были