Бабочка, выкованная из стали - Екатерина Николаевна Островская

— А надо бы, — не согласился с ней Гончаров, понимая, что девушка уже успокоилась, решив, что никакого суда теперь не будет.

На листе было написано:

Я Виктория Степановна Сапожникова признаюся в том что в состаянии афекта при защите своей полавой ниприкасновенности случайно убила малотком Анатолия Михайлавича Делюгина в его квартире потому что другова способа повлиять на него не было, Это произошло в момент когда он хотел совершить развратные действия насильственного характера в отношении меня. Так как Анатолий Михзайлович был невменяемый и сильно пьяным. И я не хотела принести физического ущерба или смерти. И если бы не моя самазащита то жертвой мог стать не он а я.

Игорь посмотрел на девушку.

— Теперь важно, чтобы присяжные поверили, — сказал он.

— Да уж как-нибудь, — ответила Вика, — я им такое кино покажу! Изображу им Катюшу Маслову из того отрывка из романа Льва Толстого «Воскресенье», что на экзамене в театральный читала.

— Давай-ка посерьезнее, — посоветовал Гончаров.

— Так я серьезно почитаю. Вот слушайте: «Нехлюдов посмотрел на подсудимых. Они, те самые, чья судьба решилась, все так же неподвижно сидели за своей решеткой перед солдатами. Маслова улыбалась чему-то. И в душе Нехлюдова шевельнулось дурное чувство. Перед этим, предвидя ее оправдание и оставление в городе, он был в нерешительности, как отнестись к ней; и отношение к ней было трудное. Каторга же и Сибирь сразу уничтожали возможность всякого отношения к ней; недобитая птица перестала бы трепаться в ягдташе и напоминать о себе…»

— До сих пор помнишь? — удивился Игорь.

— Конечно. Знаете, какая у меня память? Я все помню и про всех. А про Варвару я потом отдельно напишу.

И мило улыбнулась.

В коридоре его поджидал участковый Шишкин.

— Товарищ подполковник, эксперты не приедут, а наши опера из убойного меня и вовсе послали.

— Им же хуже: отвезем подозреваемую в мой РУВД и там все решим.

— В смысле?

— Я же сказал, что оформляем на тебя раскрытие.

— Так это все-таки убийство?

— Так ты же сразу это понял. Разве не так? Невеста и убила. Она, правда, уверяет, что защищалась, однако, отправляясь сюда, подсыпала жениху снотворное. Потом взяла его машину и рванула сюда, не предполагая даже, что по уличным камерам мы сможем отследить весь ее путь и увидеть, кто за рулем. За убийство Анатолия его женой было обещано тридцать тысяч евро, вот девушка и клюнула на заманчивое предложение. И ведь спокойно совершила убийство, не переживая, не мучаясь. Как полагается, избавилась от орудия убийства и от бутылок, на которых могли быть ее отпечатки. По наивности своей выложила в своем признании, что будущая свекровь подбивала ее найти киллера для мужа и она может это доказать.

— Так это уже часть вторая сто пятой, подпункт «ж», — удивился участковый, — убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору: наказание от восьми до двадцати.

— Молодец! — похвалил Шишкина Гончаров. — Юридический окончил?

— Нет, — смутился участковый, — окончил я Академию промышленных технологий, пошел на завод инженером-технологом по металлообработке, а потом вдруг решил в полицию податься. А Уголовный кодекс я каждый вечер штудирую и учебники по криминалистике тоже.

— Значит, тебе самое место у нас — не век же в участковых мыкаться.

Глава третья

Дежурная машина высадила его возле магазина. Игорь пробежался по торговому залу, мимо знакомых прилавков, хватая с привычных мест знакомые продукты, подошел к кассе, начал выкладывать на ленту хлеб, колбасу, сосиски, макароны, томатный соус, бутылку пива… Поднял глаза и увидел, что рядом стоит Лена[5]. Смотрит на него и улыбается. Так красиво улыбается, что он растерялся.

— А я только сегодня вас вспоминал… — сказал он, — То есть не только сегодня, а вообще вспоминаю вас постоянно последнее время. Куда вы пропали?

Это было совсем глупо, потому что не она пропала, а он перестал гулять с Баксиком.

— А я вчера вас видела, — доложила девушка. — Себе ужин готовлю, а на кухне включен телевизор — просто для фона, поднимаю глаза, а там вас показывают.

— Увы, мне такая реклама не нужна вовсе. Если бы Паша Ипатьев предупредил, я вообще бы отказался перед камерой стоять. А теперь так будет: если приду куда-нибудь инкогнито, то все равно меня узнают и пальцем будут показывать: вон тот самый мент! А вообще, давайте лучше сменим тему. Что у вас нового?

— У меня все новое, — ответила Лена, — ведь вас не видно в последнее время: ни вас, ни вашей жены, ни вашей собачки и даже вашей машины.

— Все меня бросили, — весело ответил Игорь, — жена, машина, собачка. Собачку жалко, конечно, увезли ее в чужие края, не спросили даже…

— Надолго?

— Надеюсь, что ей там будет лучше и они вдвоем останутся в дальних краях навсегда.

— Печально, — вздохнула девушка.

— Зря вы все близко к сердцу принимаете, — успокоил ее Гончаров. — Они живы — уже хорошо, а если они живут припеваючи, то за них надо только порадоваться. Но вы уж больно печальная сегодня. Платье на вас черное — у вас траур?

— Платье не черное, а темно-серое и в горошек. Хорошее платьице, кстати, — итальянское. Я его долго искала. Но если вам не нравится — скажите: я его подарю кому-нибудь.

Подошла очередь.

— Мне подарите, — предложила кассирша, которая, как оказалось, прислушивается к чужому разговору. — Хотя на меня оно точно не налезет. У вас ведь какой размер? Сорок четыре, а у меня…

Кассирша вздохнула и внимательно посмотрела на Гончарова, пытаясь вспомнить, где она могла его видеть, и на всякий случай приветливо улыбалась. И наконец вспомнила.

— Ой, это же вас Ипатьев вчера показывал. — И тут же перешла на шепот: — А я все думаю, как с вами связаться. У меня к вам дело. Дело мое в том… — Кассирша покосилась на спутницу Гончарова и стала шептать совсем уж тихо: — Меня сосед домогается, шантажирует…

— Чем же он вас шантажирует? — так же тихо поинтересовался Игорь.