Завихрение - Валерия Аальская

Или все-таки не стоит?..

Я все-таки не удержался, сыграл на память первую пришедшую на ум комбинацию из затверженных в школе. Пальцы заболели с непривычки, гитара оказалась расстроенной (перезанимался Вик вчера…), диезы не зажимались, вместо си минора бемоля я сыграл соль-мажор, а при банальном переборе я беспрерывно ошибался в струнах.

Грустно вздохнул, отставил гитару.

Сияло солнышко, по чистому небу игривый ветерок гонял редкие облачка.

— Чего сидишь?.. — поинтересовался Барсик, запрыгивая на подоконник и любуясь шиповником. Мне вдруг вспомнился сегодняшний сон.

— Да так, просто… Хороший денек.

— Так шел бы погулять. Погода вон какая чудная…

Барсик не выгонял меня, а советовал, поэтому я не стал упираться, подхватил с тумбочки свою ветровку и вышел.

На улице действительно было хорошо. Ко мне подбежала какая-то мелкая собачка, дворняга, белая с черными пятнами, маленькая и смешная. Я любил собак, но сам заводить не хотел — с таким хозяином, как я, собака умерла бы от голода. Коты гораздо лучше — с ними гулять не надо…

На лавочке перед подъездом как раз крутилась очаровательная рыжая кошечка. Я протянул руку, кошка согласно потерлась о нее головой. Ласковая, ухоженная, явно домашняя. Собачка смешно прыгала рядом. Я пошарил в карманах, и, не найдя ничего вкусного, виновато развел руками. Собака ткнулась носом в мои карманы и сразу же потеряла ко мне интерес.

Кошка не ушла, напротив, вознамерилась взобраться на мои колени. Я не пустил, потому что брюки были новые и почти чистые, и мне их было жалко.

Кошка обиделась, но все равно не ушла. Я сообразил, что от меня, наверное, пахнет котом, поэтому она так ко мне и липнет.

— Милая, я не кот, и даже не его хозяин, — объяснял я кошке. — А Барсику вообще рыжие не нравятся, понимаешь?..

Кошка вежливо внимала, но все равно не уходила. Я встал и попробовал куда-нибудь уйти — кошка бежала за мной.

— Ну вот чего ты за мной бегаешь, а?..

— Мяу, — фыркнула кошка и оперлась лапами на мои ноги.

Нахалка.

— Прекрати на мне виснуть, — внушительно сказал я. Кошка уперлась и потащила меня к подъезду. Я почти не сопротивлялся: мне было интересно.

Я отпер дверь, вошел. Кошка замерла на пороге, явно выжидая.

Я открыл и внутреннюю дверь, но кошку не впустил, а сразу кликнул Барсика.

— Барсик, эта нахальная кошка явно хочет к тебе в гости. Ты с ней знаком?..

Некоторое время Барсик и кошка внимательно изучали друг друга. Кот что-то мяукнул, но рыжая нахалка только фыркнула и с каменной мордой уселась в дверях, явно давая понять, что с этого места не сдвинется.

Я оставил их разбираться, а сам ушел на улицу. Обошел дом кругом, устроился на скамейке, на которой уже не было девочки, но по-прежнему была дудочка.

Барсик и кошка сидели на подоконнике и о чем-то разговаривали на незнакомом мне языке — причем явно не кошачьем. Миловались они довольно долго, а когда кот перешел к решительным действиям, я не выдержал такого издевательства и поспешил уйти на другую сторону дома.

По дороге ехали редкие машины, шли немногочисленные прохожие, не обращающие на меня никакого внимания.

Было уже часа три; гулял я самоотверженно и домой не торопился.

— Здравствуйте, — вежливо произнес довольно приятный, хоть и низковатый, женский голос за моей спиной.

Я обернулся. Передо мной стоял очаровательная, очень ухоженная брюнетка с хорошим макияжем и маникюром, в ярко-красной блузке и форменной черной юбке; в принципе очень симпатичная.

Я заметил, что на обочине дороги припаркован черный джипак.

— Здравствуй, Вера, — осторожно сказал я.

Так, алименты я ей вроде бы не должен — общих детей у нас нет, и она явно не беременная. Разошлись мы довольно мирно, то есть кровавых планов мести она, по идее, вынашивать не должна (хотя кто этих женщин поймет…). Все вещи, которые она могла у меня забыть, уже давно надо искать на помойке, и она прекрасно об этом знает.

Тогда какого черта она здесь делает?.. На свадьбу позвать решила?.. Так зачем ей там нужен бывший муж?.. В качестве свидетеля?..

— Милый… — неуверенно начала Вера.

Это было что-то новенькое. "Милым" она меня называла всего дважды — в день нашей свадьбы и на следующее утро.

— Я что ли?.. — не сдержался от язвительного замечания я.

Вера присела на скамеечку, прижала к себе свою любимую черную сумочку. Я хорошо знал это ее страсть к сумочкам, причем очень часто выбор зависел от ее настроения.

Я заметил, что она прикусила губу и опустила глаза. Почему-то ужасно захотелось обнять ее, прижать к себе…

— Ты на меня очень злишься, да?..

— За что?.. — деланно удивился я. — А, наверное, за ту разбитую вазу. Ну, или за то, что ты никогда не желала разговаривать с моей мамой. Ах да, за то, что ты еще в бытность моей супругой завела двух любовников и ночевала дома только по вторникам, когда у Миши жена в дневную смену, а у Вити работа в ночь?.. Да мне, собственно, все равно, мы же уже развелись, — сказал я с равнодушием, которого не чувствовал.

— Ну знаешь, ты тоже не разговаривал с мамой, завел служебный роман с этой Викой, вечно что-то от меня требовал и во всем меня упрекал! — вспылила Вера.

Я пожал плечами.

— А уж сколько посуды перебил — страшно вспомнить, целых три кружки!

— И кофе на мою любимую блузку вылил!

— Ну так за эту блузку ты у меня машину конфисковала, еще и номера новые повесила. И зачем тебе только эти три шестерки, типа дьявол за рулем?.. Так это и так заметно, безо всяких номеров, достаточно с тобой два года прожить в одной квартире!

Вера фыркнула, независимо вздернула нос и отвернулась.

Зачем она только приехала — настроение испортить?.. Так оно у меня и без этого не фонтан…

— Слушай… А ты правда так на меня сердишься?..

Я пожал плечами. Честно говоря, я и сам не знал, так ли сильно я на нее обиделся тогда. Раньше мне ее не хватало, я бы, наверное, и сам попробовал мириться, если бы не чувствовал себя пострадавшей стороной и не вспоминал каждый раз, какими словами она меня крыла при разводе. Но теперь у меня все наладилось, с месяц назад я продал свой сборник рассказов издательству, снял квартиру в центре города… и, в принципе, у меня все хорошо и меня все устраивает.

— Не знаю, — честно сказал я. — По-моему, это ты на меня сердишься так, что начинаешь кидаться вещами.

Она действительно кидалась. В меня она кинула феном, со всего размаха. Поймать его я не успел, и еще неделю ходил с огромным синяком под глазом. Хорошо еще, что мимо включенного утюга промахнулась, а то один из нас сейчас был бы на кладбище, а второй — в отделении милиции, камере предварительного заключения.